— Пойдем через задний двор. В отличие от тебя мне хватило ума не оставлять свой транспорт на виду у прохожих.
Слово «транспорт» должно было бы насторожить ее, но она еще не оправилась от его прикосновения. Как же легко вывести ее из равновесия. И самое ужасное, что ему снова хотелось поцеловать ее — и пусть кудахчет, сколько ей хочется.
«Да ты просто герой», — издевался он над собой, пробираясь через развалины, где прошли его худшие годы. Тюрьма Джолиет — просто летний лагерь в сравнении с тем эмоциональным и физическим адом, каким была жизнь с Джексоном Барделом. По крайней мере, в тюрьме ему не приходилось беспокоиться о том, чтобы защитить мать.
Задняя часть двора уже была захвачена болотом. Сарай, где он нашел Мери-Джо, давно развалился, остальное грозило рухнуть в ближайшее время, провалиться в липкую, засасывающую хлябь. Но за домом оставался еще клочок твердой земли, где ему удалось припарковаться.
— Пришли.
Она развернулась к дому, но он обхватил ее за талию, не дав убежать.
— Я не поеду на этой колымаге.
— Но это же и не «Харлей».
Рэчел метнула в него очередной колючий взгляд. Он ощутил трепетную дрожь под ладонью, но поддаваться страху она не собиралась.
— По крайней мере, на мотоцикле я чувствовала бы себя в безопасности.
— Лишь бы Эстер не увидела меня первой. Этой штукой трудновато управлять с пулей в башке.
Она недоверчиво посмотрела на дряхлый черный фургон.
— По-моему, «Уиннебейго» не совсем в твоем стиле.
— Это не «Уиннебейго». Пусть лучше будет большой катафалк.
Не оценив шутку, Рэчел сердито фыркнула.
— Так это здесь ты спал?
— Вряд ли я смог бы спокойно спать, когда тут бродит призрак моей жертвы, а? — Он помолчал. — Почему ты никогда не называешь меня по имени?
— Оно мне не нравится.
— Люк? Лука. Апостол, врач, целитель? — Он покачал головой с притворным неодобрением. — Как не по-христиански.
— Шарлатан, мошенник, вымогатель…
— Мне нет нужды вымогать деньги. Люди вручают мне их по доброй воле. Кстати, в твоем списке комплиментов отсутствует «убийца».
— Ты признаешь, что убил Джексона Бардела?
— Я признаю, что был осужден за убийство человека в драке, — спокойно отозвался он. — И это все мои признания. Пока. — Она не отвела его руки, что само по себе было добрым знаком. Приучать придется постепенно, чтобы не спугнуть, но и затягивать процесс не хотелось. — Так ты сядешь в фургон?
До нее внезапно дошло, что он все еще держит ее. Она попятилась и нервно оглянулась, но единственная дорожка вела к фургону.
— Ты отвезешь меня прямо в город?
— Прямо в город, — заверил он. — Чтоб мне сдохнуть.