— Отлично. Подробностей не нужно, я вам доверяю полностью, — зевок удалось подавить. А что спать сестре–сиде хочется, поймут по свисшим ушам. — Успехи как?
Девушки переглянулись. Ответили — хором:
— Учусь…
Смеются. Уточняют:
— Я у святой и вечной — греческому!
— Я у великолепной — фехтованию!
Смеются! А ей, Немайн, сейчас нужен кусок мяса — вот такущий! — и постель…
Будит, как всегда, Луковка. Светило еще высоко, но сон слетает, едва ладонь пробегает по изрезанной огамическими буквами дощечке.
— На порог подбросили, — сообщает, — девочки заметили кто. Следим…
В записке значится: верни клану деньги, которые Плант Инир потратил на пергамент и чернила для запрещенных тобой грамоток. Не согласишься — дороже выйдет. Все заезжие дома станут очень шумными и неспокойными местами. В тех, куда горцев пускают, будут драки меж посетителями. В тех, куда не пускают, Иниры перекроют входы и выходы. Горожанам станет негде столоваться!
Подписи нет.
Кулаки сами сжимаются. А Нион улыбается:
- Глупые они, — говорит, — знают же: сида Немайн никому дани не платила и не будет.
Права. И все–таки — что–то тут не так. Проскочил какой–то оттенок на лицах во время безответного вопроса… Немайн вздохнула.
— Пошли за Анной и Эйрой. Сама приходи. И базилиссу Анастасию пригласи. Мне совет нужен. Может, я что–то неправильно поняла, не по–камбрийски. И… кто из рыцарских жен родом с холмов?
Кто лучше женщин умеет читать чувства по лицам?
Немайн снова бежит — не давят к земле доспехи, и меча на поясе нет, вместо него в руке привычная тяжесть ивового посоха. И одета, как обычно — в любимое, дареное, зеленое. По пустякам все равно не стоит останавливать, но если дело не пустяк? Сида останавливается в ответ на окрик. Дергает ухом.
- Смотритель ветряка? Помню тебя. Слушаю, но недолго: тороплюсь.
Значит, обычное нытье пожилого человека придется отложить пока в сторонку. Сказать главное.
- Мне на рынке отрез ткани не продали. Сказали, твой приказ… За что? Я хороший…
Уверенно говорит. И совсем не прячет от лишенных белков глаз прижатую деревянной фибулой ленту в красно–желто–черную клетку.
— Хороший? А вот девушка идет — она плохая?
— Да я вообще этой девицы не знаю, леди сида.
Действительно, удивлен.
— Зато она знает, что люди в такой же, как у тебя на плече, клетке заставили ее мать встать на два часа раньше и лечь на два часа позже, чтобы приготовить пищу ее отцу, братьям и ей с сестрой. А потом бегать по городу, разносить обед каждой из кровинок. Зато она как раз в суконной лавке первую половину дня работает! Вторую — учится. Твой клан ее обидел — тебе и отвечать.