— Простая жилка?
— Да, сэр. Умение ладить с обыкновенными людьми. Как командир он неизменно добивался успеха, даже когда остальные подразделения начали уступать Красной армии.
— И вы хотите сказать, что сейчас этот отважный и прославленный герой вермахта впал в немилость?
— Так точно, сэр. Он, среди немногих прочих, отказался подчиниться прошлогоднему приказу Гитлера: немедленно расстреливать всех офицеров из числа пленных красноармейцев. Большинство немецких военачальников исполняют приказ, потому что боятся обвинения в измене. Однако некоторые, как фон Тресков и Килиан, отказались. — Боддингтон оторвал взгляд от заметок. — Судя по всему, Килиан проявил неповиновение и в других областях. Например, наотрез отказался приказывать своим людям казнить женщин и детей — ни при каких обстоятельствах. Он имел очень могущественных покровителей в лице фон Трескова, Канариса и даже фон Хольтица. Тем не менее его отозвали из действующей армии и определили на кабинетную службу в абвере. Для прирожденного солдата вроде Килиана это наверняка тяжкий удар.
Боддингтон вздохнул.
— Как бы там ни было, сейчас он лишь один из винтиков аппарата разведки. Судя по отчетам, работает Килиан чертовски хорошо — но, надо полагать, сохнет от скуки в медвежьем углу, вдали и от Берлина, и от военных действий.
— Ясно. — Бакмастер положил руки на стол по сторонам от фотографии Жаворонка. — Каким образом он попал под бдительное око нашего Французского отдела?
— Видите ли, сэр, — начал Боддингтон, — Килиана поместили под крылышко контр-адмирала Канариса, который, как нам стало известно, втайне недоволен нацистским режимом. Наши подразделения сумели извлечь кое-какую пользу из информации, которую он «случайно обронил» так, чтобы та попала в политическую сеть Сопротивления.
— Хотите сказать, Килиан обрел родственную душу?
— Немало найдется таких, кому не нравится путь, каким Гитлер ведет Германию. И хотя Килиан не возражает против самой войны — он верный солдат, — нам кажется, он настроен резко против нацистской идеи. Он мог бы стать одним из тех, кто поможет нам уничтожить систему изнутри.
Бакмастер вспомнил, что на одиннадцать часов у него назначена встреча. Осталось всего десять минут.
— Канарис забирает Килиана из ссылки и везет в Германию и Париж… Информация точная?
— Наш агент, Просперо, это подтвердил, сэр.
Бакмастер повернулся к Бурне-Паттерсону, автору смелого замысла.
— Так мы просто-напросто бросаем эту молодую особу на пути Килиана… и что потом? Ждем, что получится?
Глава оперативного отдела заморгал.