— Ну, как ты? Небось душа в пятки ушла? — спросил Костусь.
— Скажешь еще! — присвистнул Яцек. — Чего мне бояться? Пан попечитель к нам в карты приходит играть. Держите, — и Янек дал Костусю и Славику по большому яблоку, которые он сорвал в саду.
— А себе? — спросил Костусь.
— Надоели!
Костусь спрятал яблоко в ранец. Славик несколько раз откусил от своего яблока и протянул Костусю. Тот жадно съел яблоко, не оставив даже огрызка.
— Фью, фью, — посвистывал Шецкий. — А Игнаций панику в училище поднял: «Караул! Пропал паныч!»
— Ему же, наверное, попадет? — спросил Славик.
— Конечно! — усмехнулся Янек, щуря красивые черные глаза.
— Но он же совсем не виноват! А твой отец — судья, он должен быть справедливым, — рассуждал Славик. — И потом…
— Да ну тебя с твоими рассуждениями! — внезапно разозлился Шецкий. — Зубы мне заговариваешь. Так где же ваша тайна?
— Не такая уж она тайна, как ты думаешь, Янек, — виноватым голосом начал оправдываться Костусь. — Вот как придешь к нам, я тебе расскажу.
— Ваша вилла над самой Влтавой? — поинтересовался Шецкий. — Там красивые виллы. Мы с отцом на яхте часто катаемся вдоль набережной около Карлова моста.
— Янек, — решил подготовить Шецкого Костусь, — я живу не в вилле… Да мы совсем… У нас…
— Хвастун! — оборвал Янек. — Ты хочешь сказать, что живешь во дворце?
— Да нет же… Ну, сам увидишь, — безнадежно мах-пул рукой Костусь.
Мальчики подошли к мосту.
— А теперь сюда, — показал Костусь в сторону немощенной улицы с покосившимся фонарем.
— Туда? — разочарованно проронил Шецкий. — Далеко еще?
— Но очень.
— Мне уже надоело идти.
— Костусь тебе говорил, что он живет далеко, — напомнил Славик.
— Он сказал — возле Карлова моста, а теперь надо плестись вон куда, — недовольно пробормотал Шецкий.
— Не хочешь — не иди! Тебя никто не звал, — рассердился Славик.
Из кабачка вышли два подвыпивших грузчика. Одного из них, низкорослого, рябого, Костусь узнал — он жил в соседнем дворе.
Когда мальчики приблизились, рябой остановился и, придерживая захмелевшего товарища, с добродушной улыбкой сказал:
— Поздравляю, малыш! Твоего отца выпустили из тюрьмы. — И шаткой, нетвердой походкой грузчики пошли дальше.
Шецкий насторожился. «Выпустили? Из тюрьмы? Значит, отец Костуся сидел в тюрьме, а он скрывал это? Может быть, его отец — какой-нибудь опасный человек, страшный разбойник, грабитель, а пан попечитель ничего не знает?»
— Давайте побежим, — сияя от радости, предложил Костусь. — Моего отца из тюрьмы выпустили!
— Я не могу бежать, — капризно сказал Шецкий, глянув на Костуся исподлобья.