— А ты через окно, — подсказал Славпк. — Я тебе ранец сброшу в сад.
— Чудесно! — примирительно глянул на Славика Шецкий, и мальчики побежали в класс.
Славик и Костусь весь урок сидели как на иголках и ни слова не слышали из того, что объяснял учитель.
До конца урока оставалось добрых четверть часа, когда Шецкий, сидевший со Славиком на третьей парте у окна, толкнул своего соседа локтем в бок и с досадой прошептал:
— Вот пожалуйста, полюбуйся, явился! Торчит как пень!
Славик украдкой посмотрел в окно и увидел старого длинноусого лакея Игнация. Тот сидел на низкой скамейке, курил трубку и, ничего не подозревая, поджидал своего «ясновельможного панычика».
Чтобы привлечь внимание Костуся, сидящего на последней парте, Янек повернулся спиной к учителю и начал страшно ворочать глазами и гримасничать.
По классу пролетел сдавленный смешок.
— Сядь как следует, — дернул Шецкого Славик. — Учитель смотрит.
В ответ Янек презрительно фыркнул:
— Пусть он хоть третью пару пенсне на нос нацепит, все равно я его не боюсь. У него брат — казнокрад! Знаешь, что ему будет? — горячо зашептал Янек, сделав страшные глаза.
— Нет, не знаю, — едва слышно прошептал Славик.
— Теперь все зависит от моего отца. Понял? — многозначительно сказал Янек.
Хотя Славик ровным счетом ничего не понял, но утвердительно кивнув головой, — он не хотел продолжать разговор, так как знал, чем все может кончиться. Шецкому учитель ничего не сделает, а его, Славика, может выставить из класса.
Между тем урок кончился. Не успел затихнуть звонок, не успел учитель выйти из класса, как Янек схватил свои ранец, подлетел к окну и, крикнул что-то невразумительное, прыгнул в сад.
Никто не осмелился последовать за Янеком. Ученикам строго-настрого запрещалось даже заглядывать в старый сад, где в чаще фруктовых деревьев белел двухэтажный дом с мезонином. Тут жил с семьей горбоносый генерал в отставке — пан попечитель, при одном имени которого все ученики трепетали.
Минуты через две мальчики выбежали на школьный двор и вскоре очутились на улице.
— Если Янека поймает пан попечитель — несдобровать ему, — вдруг забеспокоился Костусь.
— Ему не страшно: его отец — судья, — серьезно возразил Славик. — Судью все боятся.
— Когда я вырасту, я набью морду одному судье! — решительно заявил Костусь. — Если бы не он, наша хибарка не завалилась бы, а моя сестричка не была бы хромоножкой.
Помолчали.
— Мой отец не был вором. Он взял на стройке только одну-единственную доску… — голос Костуся задрожал, глаза наполнились слезами. — И его посадили в тюрьму…
Костусь умолк — навстречу бежал Шецкий.