— Обтерпится, привыкнетъ. Ну, а вы три — дѣвушки? спросилъ хозяинъ, ухмыльнувшись, другихъ женщинъ.
— Дѣвушки, отвѣчали тѣ, въ свою очередь хихикнувъ.
— Настоящія дѣвушки, настоящія. У насъ по деревнямъ баловства этого нѣтъ, — отвѣчала за нихъ безбровая Акулина.
— А по мнѣ хоть-бы и не настоящія. Мнѣ насчетъ этого плевать. Я такъ только къ слову. Впрочемъ, у меня рука легкая. У меня придетъ въ мартѣ полольщица дѣвушкой, а, смотришь, послѣ Покрова здѣсь осталась и ужъ въ январѣ у господъ въ мамкахъ кормилицей живетъ. Вотъ нынче на улицѣ одну свою прошлогоднюю встрѣтилъ. Идетъ въ шелковомъ сарафанѣ съ позументомъ, шелковый шугай на ней такой, что быкъ забодаетъ, на головѣ кокошликъ съ бусами и лакей въ ливреѣ въ карету ее сажаетъ. Должно статься до графскаго дома достукалась, графчика кормитъ. Счастье…
— Ну, ужъ отъ этого счастья избави Богъ нашихъ дѣвушекъ, отвѣчала безбровая женщина. — Матери-то, прощаясь съ ними, какъ мнѣ наказывали, чтобы я за ними смотрѣла! «Чуть что, говорятъ, Акулина, такъ ты имъ косы вырви».
— Вырывай или не вырывай, а толку отъ этого не будетъ. Питеръ городъ забалуй. А въ кормилки въ хорошій домъ попадетъ, такъ такъ-то родителямъ на голодные зубы въ деревнѣ поможетъ, что въ лучшемъ видѣ! Да и себѣ приданое скопитъ. У насъ въ Питерѣ такое заведеніе, что коли ежели кормилка барскаго ребенка выкормитъ, то ей всю одежду на руки отдаютъ, тюфякъ, подушки, да деньгами на отвальную.
— Ну, ужъ, что ужъ… Зачѣмъ такія слова? У тебя вѣрно своихъ-то дочерей нѣтъ?
— Дышловая пара въ деревнѣ: одной семь лѣтъ, а другой девять.
— Были-бы постарше, такъ не говорилъ.
— Да вѣдь я къ слову, а по мнѣ хоть куда хочешь поступай съ моего огорода, хоть въ принцессы. Вы когда изъ деревни-то тронулись?
— Четвертый день. Вѣдь много пѣшкомъ шли. Денегъ-то на всю дорогу на чугунку у насъ не хватило, разсказывала безбровая женщина.
— Очень голодно у васъ въ деревнѣ-то?
— Страсти Божіи… Только еще у кого работникъ или работница въ Питерѣ есть, тотъ домъ и держится, а то не приведи Господи какъ трудно. Всю скотину за зиму пораспродати. Ребятишки безъ молока сидятъ. Сѣна у насъ въ нашихъ мѣстахъ всегда было много, а прошлый годъ все повыгорѣло. Болотина и та посохла — вотъ какое лѣто было. Хлѣбъ иные тоже еле на сѣмена сняли, овесъ тоже пропалъ. Кабы не грибная осень — ложись и умирай. Грибы еще малость поддержали, потому сушили и на сторону продавали. А только ужъ и цѣны-же были! Скупщики, видя голодуху, такъ прижимали, что не приведи Богъ!
— Хлѣба-то своего докелева хватило?
— Да мы такъ ужъ что къ Николину дню покупать начали. И сѣмена съѣли, и ничего-то у насъ нѣтъ. Вотъ мужъ на барки нанялся къ хозяину, а я въ Питеръ пошла. Что достанемъ — сейчасъ надо старикамъ въ деревню на сѣмена послать, а то сѣять нечѣмъ.