Дим-Хаара она встретила на ступенях храма. Старик стоял, подняв голову к небу и щурился на легкие, еле заметные облачка. Края облачков нежно розовели и казались свежими и легкими, точно тот ветер, что еле заметно дул с бухты.
- Надеюсь, духи услышали наши молитвы, - тихо сказал Дим-Хаар и взял из рук Птицы корзинку. Он был абсолютно трезвым и немного грустным.
Птица не ответила жрецу - да и не должна была отвечать. Сложила ладони, поклонилась три раза. Произнесла молитву духам Днагао.
Дим-Хаар вдруг положил руку ей на плечо и голос его стал совсем тихим и хриплым:
- Иногда я думаю - зачем возник этот прекрасный мир? Какое наше место на этой земле? Для чего нас создал Создатель? Только ли для того, чтобы получать наслаждение от шумных праздников?
Птица слышала о Создателе - каждый ребенок Линна знал, что Создатель творил миры, и проклятую Дверь и удивительную Суэму. Но духи Днагао были гораздо ближе, чем Создатель, и их правила и традиции все жители неуклонно соблюдали. Так было принято со времен предков. Птица ничего не ответила Дим-Хаару.
Жрец совершил обряд, отдал пустую корзинку ей и задал несколько вопросов о Травке. После опустил ладонь на голову Птице и произнес хрипло и непонятно:
- Да пошлет тебе Создатель свое благословение, девочка. В тебе сокрыты огромные силы, на тебе лежит особая печать. Я и сам не знаю, имел ли я право делать то, что сделал. Гнев Создателя будет на мне непременно. Духи Днагао тоже страшны в гневе, но и их создал Создатель. И кто знает, может все мы страшно ошибаемся, что не прислушиваемся к вере суэмцев, а создаем себе других богов. Пусть Создатель простит меня за то, что я сделал, я прошу Его об этом день и ночь. И ты прости меня, девочка.
В то жаркое солнечное утро Птица ничего не поняла из слов Дим-Хаара. Все пролетело мимо ушей, и остались лишь мысли о том, что она особенная, и будет особенно красивой жрицей. Уже тогда, год назад все в таверне мамы Мабусы восхищались ее красотой, мужчины щипали ее за бедра и обнимали за талию, поднимали указательными пальцами подбородок и долго разглядывали глаза, губы и щеки.
Но сейчас, проснувшись в сумраке пещеры, озаренном лишь светом небольшого костерка, Птица вдруг с удивлением поняла, что имел в виду Дим-Хаар. Конечно, он имел в виду необычные способности Птицы, к которым она сама относилась как к чему-то самому обыкновенному. В ней, в Птице, есть особые силы и на ней лежит особая печать. Вот что тогда сказал Дим-Хаар. Он всегда был добр к ней, но это потому, что сам, видимо, совершил тот обряд, что связал ее и девочку Травку. Как странно, что ничего Птица об этом не помнит.