Сначала все шло как обычно – пили, ели.
– Мальчики, не вздумайте говорить о работе и политике, – сказала Аня.
Будто они когда-нибудь этим грешили – не то поколение. Но благодаря подкинутым Интернетом темам общались живо. И почему-то еще живей опрокидывали рюмки. С первым тостом по собственной инициативе выступил жених Веры. Этот красивый, избалованный девками молодой юрист любил привлекать к себе внимание. Казалось, что он опробует на друзьях невесты предназначенные для другой компании фразы, что-то меняя в зависимости от реакции.
– Длинно, будто на солидном банкете. И очень много слов-паразитов, ты не находишь, филолог и редактор? – недовольно шепнула Вера Свете.
– Англичане считают гладкую речь дурным тоном. Она неискренняя, отрепетированная, заранее просчитана для манипулирования слушателями и так далее, – ответила хозяйка, еле шевеля губами и прячась за Диму от испытывающего взгляда тостующего. – А мучительная работа во время спича – паузы, повторы, попытки точнее выразиться – это хорошо. Раз так старается, значит, уважает. Лордам он понравился бы.
– Они правы. Но мы в России. Призваны глаголить, а не бекать и мекать.
– Ну, если призваны, дрессируй дальше. Ораторские навыки можно выработать. – Свету насмешила серьезность Веры. Она улыбнулась, вынырнула из-за Димы и по сердитому взгляду юриста поняла, что ошиблась мимикой. Поспешно опустила уголки губ и ловила нить выступления до самого его конца. Но пропущенного не наверстала.
Парень так долго задавал какой-то невнятный тон вечеринке, что, еще глотая по первой, все уже хотели выпить следующую без дирижера. В итоге, когда Дима предложил танцевать, все были разгорячены больше обычного. И вскоре Света заметила, что по комнате самозабвенно прыгают лишь он, подруга и ее Гера. Остальные курсировали между столом и балконом и продолжали напиваться. Девушка решила на время присоединиться к бродягам. Оказалось, те вели близкие к интеллектуальным разговоры. То есть всякий старался переумничать всех. Света обрадовалась и тоже влезла с какими-то замечаниями по поводу современного искусства. И тут Верин жених мрачно и громко не согласился с ней:
– Ты пьяная и дура!
«Сам такой», – хотела ответить она, ничего, кроме легкого недовольства, не испытывая. Во-первых, что за детский сад, хозяйку дурой обзывать. Во-вторых, степень ее опьянения была явно послабее, чем его. Но два взгляда заставили девушку онеметь. Собственный, мгновенно искоса брошенный на Диму, – уловил, как на ее тираду откликнулся мужчина? Кажется, нет (облегчение), но поручиться нельзя (испуг). И еще Верин: она посмотрела на обидчика с каким-то неподдельным ужасом и прошептала: «Ты что говоришь!»