…и надо было идти дальше.
Несса стояла у околицы и смотрела на ближайшие домишки Кучек. Она никогда и ни за что сюда бы не сунулась больше — бывшие односельчане по старой памяти наверняка спустили бы на нее собак, а собаки в Кучках были особо злющие и команду «Хвать!» выполняли с невероятным рвением. Ей вполне хватило того раза, когда она пробралась в родной дом, чтобы забрать кое-какие вещи в свое новое обиталище, а главное — вытащить из тайничка в полу маленький схрон с куколкой-амулетом и десятком серебряных монет. Мать откладывала эти деньги Нессе на приданое, и та никогда бы не позволила им попасть в чужие руки… Да, она ни за что не пошла бы в деревню, но по осени у старой бабушки Агарьи всегда обострялся бронхит, а та жила в крохотной избушке на отшибе, и никому, по большому счету, не было до нее дела, кроме Нессы, которую старая Агарья нянчила, обучала грамоте, играла в немудреные игры. Вот потому Несса и стояла вечером у околицы, держа в руках мешок, набитый лекарственными травами для Агарьи — не раз и не два зимой ей нужно заваривать травяной чай и пить, пытаясь унять тяжелый лающий кашель.
У Агарьи никого не было, кроме Нессы. Девушка не могла ее оставить. Конечно, Агарья, зная о смерти и ведьмовстве матери Нессы, могла бы и прогнать свою воспитанницу да кликнуть соседских собак, но Нессу это не останавливало. В конце концов, как говорил Андрей, иногда именно глупости, идущие в разрез с инстинктом самосохранения, как раз и делают нас людьми. Несса не знала, что такое инстинкт самосохранения, и тогда Андрей объяснил: это когда ты хочешь выжить в любой ситуации, и в первую очередь думаешь о том, чтобы выжить самому. Этот инстинкт — один из самых главных, но иногда через него переступаешь, потому что кроме инстинктов у людей есть ум и совесть.
Андрей не верил, что ее мать была ведьмой. Несса знала, что в тот день он кричал и пробовал остановить односельчан и прекратить расправу. Конечно, никто его не слушал, и все случилось так, как случилось, но для Нессы было важным хотя бы то, что хоть кто-то верил ей и ее матери.
Издали донесся крик — самый настоящий вой, чуть ли не звериный. Он расколол тишину, с Нессы спало оцепенение, и она сделала шаг вперед. А действительно, отчего же настолько тихо в деревне? Не такой уж поздний вечер, и жители Кучек сейчас как раз собирались усаживаться за ужин, ранний и потому очень легкий, оставляющий место для ужина большого, когда можно наесться до отвала. Странности прибавляло еще и то, что вечер был тихим и теплым, дождь перестал, и земля подсыхала, но на улочках не было никого, словно Кучки вымерли.