- А. Понятно, - уронил Драко. - Ну что ж. Тем лучше.
Повисло тяжелое молчание.
- Ты очень сильный, - сказал Гарри. - Правда. - Он посмотрел на вилку. - Как тебе это удается?
Драко улыбнулся белозубой демонстрационной улыбкой, которую магглы показывают в рекламе «орбита» и зубной пасты; его руки птицами разлетелись в разные стороны, пальцы пробежались по воображаемой клавиатуре:
- Тренировки. Меня усадили за рояль в четыре года, а встал я только в одиннадцать. Не сказать, что и после мне давали о рояле забыть. Ты знаешь, что у пианистов очень сильные пальцы и накачанные кисти рук?
Гарри покачал головой:
- Нет.
- Ну так помни об этом и постарайся меня не доводить. Или я придушу тебя как-нибудь ночью во сне.
Гарри улыбнулся:
- Спасибо, что предупредил. Я буду спать вполглаза.
Он повернулся, чтобы идти в душ, но был остановлен тихим:
- Гарри… Не знаю, сочтешь ли ты это комплиментом… Ты такой же сильный, как мой отец.
Драко смотрел исподлобья, упираясь кулаками в диван, неуверенный, стоило ли это говорить, как отреагирует Гарри, о чем они сейчас говорят вообще… Комедия абсурда, слишком близко приближающаяся к беседам об отношениях, к познанию другого как личности, к сокращению дистанции между двумя незнакомцами, желающими стать друг другу настолько близкими, чтобы слышать, как стучит в груди чужое сердце…
Гарри смотрел на него расширенными глазами; и волосы у него были растрепанней, чем обычно, и роба висела на нем, как на вешалке - где он ее взял, чужую, что ли, надел? - и все же он был мужественным, и сильным, и одновременно слабым и маленьким, полным недостатков и совершенным, как будто в недостатках черпал он силу.
И все это значило, могло значить только одно.
Драко рассматривал пуговицы на робе Гарри, чтобы не встречаться с ним взглядом; сердце затаилось, зайцем замерло у него в груди.
- Спасибо, - сказал Гарри. - Конечно же, это комплимент.
* * *
Ковентри был маленьким (на взгляд лондонцев, измеряющих все в миллионах: население, потенциальную аудиторию и фунты стерлингов) городком, которого не коснулось дыхание урбанизации. Это было странно, потому что отстроили его, возродив из руин, в конце сороковых годов двадцатого века, после войны с Германией.
Немецкая авиация сравняла город с землей, но заботливые руки вновь возвели разрушенные стены, постаравшись сохранить староанглийский дух, дух древнего Ковентри. Города, который был легендарным уже тысячу лет назад.
Города, который будет существовать и тысячу лет спустя, путешествуя из века в век, почти не меняясь.
Засыпанные снегом остроконечные крыши навевали покой и умиротворение, создавая впечатление рождественской сказки. Должно быть, еще красивее здесь было летом, когда двухэтажные дома, покрытые зеленой, красной и синей черепицей, утопали в июльской зелени, а по улицам проходила костюмированная процессия, возглавляемая обнаженной леди Годивой на белом коне…