- Полагаешь...
- Когда стоит выбор между существованием России и честью, благородный человек всегда выберет Россию.
Хорошая у Марии Фёдоровны жизненная позиция. И, главное, удобная. Но, с другой стороны, почему бы и нет?
Петербург готовился к обороне. Готовился привычно и деловито, будто вражеские полчища подступали к нему с регулярностью раз в полгода, если не чаще. В самом городе приготовления почти незаметны, разве что сложенные на тротуарах штабеля заполненных песком мешков бросаются в глаза, но в ближайших пригородах работа кипит вовсю. Звенят ломы и пешни, вгрызаясь в мёрзлую землю, грохочут взрывы по линии будущих укреплений, убелённые благородными сединами генералы ругаются друг с другом над картами, согласовывая расположение минных полей...
Чуть в стороне от этого чётко спланированного и разумно организованного беспорядка группа собралась группа учёных из Академии Наук. И не просто собралась - ждут Высочайшего прибытия для проведения испытаний нового, и по их словам, сверхмощного оружия. Уж не знаю, что напридумывали, но по предварительным докладам это чудо способно изменить ход войны одним-единственным применением. Потом будет достаточно лишь угрозы использования. Именно его я и подразумевал в разговоре с Марией Фёдоровной, рассказывая о грязных и неблагородных методах ведения военных действий.
Место испытания, десятин четыреста, оцеплено казаками, предупреждёнными об опасности, и потому держащимися на значительном отдалении. Это внутреннее кольцо охраны, а внешнее обеспечивают кадеты военных училищ под командованием совсем юного лейтенанта. Тоже правильно, пусть смолоду привыкают к подпискам о неразглашении.
Наш кортеж встречают. Сияющий как новенький рубль Аракчеев, именно он курирует научные разработки, предъявляет пропуск. Строго тут у них, как погляжу. Даже излишне строго - зачем Алексею Андреевичу пропуск, если он сам их выписывает? Ладно, не буду влезать в чужую епархию, надо, так надо.
- Доброе утро, господа! - приветствую застывших в почтительном молчании академиков. - Чем порадуете на этот раз?
Нет, среди них не только академики, есть и помельче чином. Вон вдалеке мелькает приват-доцент Московского университета с вышитыми серебром знаками различия на форменной шинели. Да, мне всегда нравилась некоторая военизированность сугубо мирных учреждений, будь то министерство, школа или университет. Дисциплинирует! Ненадолго, к сожалению.
Но её, дисциплины, хватило, чтобы никто не кинулся рассказывать о собственных заслугах перед Отечеством и лично государем. Никто не расталкивал локтями коллег, дабы припасть к ногам величайшего покровителя науки и искусства. Да, не удивляйтесь, такие эпитеты тоже приходилось выслушивать. Правда уже давно, и не от этих. К лести склонны математики и историки, а химики с механиками более сдержаны в проявлении чувств. Вообще любых чувств, включая верноподданнические.