Саймон громко выругался в тишине комнаты. Пес тотчас поднял голову и вопросительно посмотрел на него.
— Ох, прости, старина. Я нарушил твой сон?
Леопольд испустил страдальческий вздох и снова уснул.
А Саймон налил себе еще скотча.
— Тебе это не нужно, — послышался женский голос.
Герцог рассмеялся, но в его смехе не было ни радости, ни веселья.
Выходит, мать последовала за ним, приехала к нему домой.
О Боже, этому кошмарному вечеру, похоже, не будет конца.
— Мама, сейчас два часа ночи.
Она не обратила внимания на его слова.
— Ты рано уехал с бала.
— Не так уж и рано. По сути, сейчас уже поздновато для визитов, ты не находишь?
— Я приехала сказать тебе, что ты поступил правильно.
Нет, неправильно! Но хорошо, что она так думала.
— А ты не могла подождать… до более подходящего времени?
— Нет. — Мать проплыла через комнату и присела на краешек стула напротив Саймона. Окинув его кресло не одобрительным взглядом, изрекла: — Этому креслу нужна новая обивка.
— Я приму твое мнение к сведению. — Он снова выпил, не обращая внимания на явное недовольство матери.
Интересно, сколько ему придется тут просидеть, прежде чем она уйдет?
— Лейтон, я…
— Ты никогда не называешь меня по имени, — перебил герцог.
Мать нахмурилась и взглянула на него в явном замешательстве.
— Ты о чем?..
— Меня зовут Саймон, но ты никогда не называешь меня по имени.
— Почему я должна тебя так называть?
— Потому что это мое имя.
Мать покачала головой.
— У тебя есть титул. И ответственность. Они требуют уважительного обращения.
— Ты и в детстве не называла меня Саймоном.
— Ты и тогда имел титул. Маркиза Гастингса. Но в чем дело, Лейтон? Почему ты такой?
Он с раздражением пожал плечами.
— Ни в чем, наверное.
— Прекрасно. — Мать коротко кивнула и сменила тему. — Завтра мы с маркизой планируем начать приготовления к свадьбе. Ты, разумеется, в последующий месяц должен как можно чаще появляться с леди Пенелопой на людях. И больше никаких приглашений в Ралстон-Хаус! Я вообще не знаю, что с тобой произошло. Ведь раньше ты никогда не общался с людьми такого… сомнительного сорта. Но именно сейчас, когда наше имя должно оставаться незапятнанным, якшаешься с этим Ралстоном и его… вульгарным семейством.
— Вульгарным? Но Ралстон женат на сестре графа Аллендейла и герцогини Ривингтон.
Мать пренебрежительно отмахнулась.
— Все это не имеет значения теперь, когда вернулась его мамаша. И сестрица. — Она презрительно скривила губы и добавила: — Стыд и позор!
Саймон с трудом сдерживал гнев, охвативший его при этих словах матери. Ведь в Джулиане не было ничего постыдного! Она красивая, остроумная и яркая. Да, быть может, временами чересчур смелая и дерзкая, но восхитительная.