Стиснув хрустальный стакан с такой силой, что побелели костяшки пальцев, герцог проговорил:
— Не смей больше так говорить об этой леди.
Герцогиня прищурилась.
— Не знала, что ты так высоко ценишь эту мисс Фиори. — Саймон промолчал, и мать добавила: — Только не говори мне, что хочешь эту девицу.
Он и на сей раз не ответил. Он даже не смотрел на мать.
— Похоже, что так, — продолжала герцогиня. — Но она ведь ничто, Лейтон. Ни имени, ни родословной, ничего, что могло бы зарекомендовать ее, за исключением родства с Ралстоном, которого и самого едва ли можно назвать респектабельным после возвращения их скандальной мамаши. Бог мой, мы даже не уверены, что эта девица — та, за кого себя выдает. Теперь даже родство с Аллендейлом и Ривингтоном не спасет их репутацию… — Герцогиня подалась вперед и добавила в голос металла: — Она совершенно недостойна тебя. Даже на роль любовницы едва ли сгодится.
Теперь уж Саймон разозлился не на шутку. Да, было время, когда он и сам считал, что Джулиана годится ему только в любовницы. Но это было давно, задолго до того, как он понял… какая она необыкновенная.
Герцогиня же вновь заговорила:
— Поищи какую-нибудь другую женщину, чтобы согревала твою постель, Лейтон. Ты можешь найти… более достойную.
И тут Саймон окончательно осознал, что никогда ему не найти женщину лучше Джулианы. Конечно, она никогда не будет ему принадлежать, но, видит Бог, он не позволит поливать ее грязью.
— Уходи, — проговорил он сдержанно. И сам удивился своему самообладанию.
Глаза матери расширились.
— Что ты сказал? — В ее голосе проскользнули нотки ярости.
— Ты слышала.
Мать тяжко вздохнула.
— Лейтон, зачем все так драматизировать? С каких это пор ты стал таким романтичным?
— Тут нет ничего романтического. И вообще довольно с меня на сегодня, мама. Ты получила что хотела. Я женюсь на леди Пенелопе. У нее безупречная репутация и масса достоинств. Довольствуйся тем, что на сегодняшний день я исполнил все твои пожелания.
Герцогиня поднялась, гордо выпрямившись.
— Не забывай, что я твоя мать, Лейтон, и ты должен относиться с должным уважением к моему положению.
— А ты не забывай, что я герцог, мама. И давно прошли те времена, когда я беспрекословно тебе подчинялся. Уезжай домой, пока я не сказал что-нибудь, о чем потом пожалею.
Они долго сверлили друг друга взглядами, и никто не желал уступать.
Внезапно раздался тихий стук в дверь.
«Неужели эта ночь никогда не кончится?!» — мысленно воскликнул Саймон. Резко развернувшись, закричал:
— Проклятие! Что там еще?!
Вошел Беннет. С беспокойством взглянув на хозяина, дворецкий проговорил: