— Хороший мальчик, наконец-то мы говорим на одном языке! Со временем, когда я проверну все сделки, ты ее получишь.
— Ты говорил, что заплатишь мне сразу по оценке.
— Неужели?
— Да.
— Это совсем не в моем стиле. Боюсь, тебе придется запастись терпением, дорогуша.
— Мы так не договаривались, ублюдок!
Паренек в красных шортах фотографировал машину. Имон Поллок услужливо улыбнулся.
— Рад был пообщаться! — сказал он и отключился.
Он вновь врубил трек «Доктора Хука», думая уже об обеде. Сегодня можно побаловать себя запеченным омаром и бокальчиком — или двумя — «шабли». Нет ничего лучше аппетитной еды перед приятной партией в гольф.
Жизнь так прекрасна!
Он взглянул на золотые часы «Патримони» от «Вашерон Константен», стоимость которых на самом деле измерялась в гораздо большем количестве фунтовых банкнот, чем было волос у лошади, или измерялась бы, приобрети он их честно, по рыночной цене в двести тысяч фунтов.
Но слово «честность» отсутствовало в его словаре, как и другое — «совесть». Он похлопал себя по круглому, как мяч, животу. Да, сегодня он определенно настроен отведать омаров.
И совершенно всем доволен. И вот-вот станет намного богаче, чем был всего неделю назад.
Он вновь добавил громкости и, улыбаясь окружающему миру, весело запел вместе с «Доктором Хуком»: «Пожалуйста, не пойми меня превратно! Денежки все у меня, а я гадкий паренек!»
В скудно обставленном врачебном кабинете, расположенном в одном из подвальных помещений в мюнхенском районе Швабинг, неподалеку от реки Изар, лежала на кушетке психоаналитика женщина — чуть за тридцать, короткие, подстриженные «под мальчика» каштановые волосы, вполне подходящая для знойного летнего дня одежда — джинсовые шорты, белый топ с бретельками и яркие гавайские шлепки.
— Итак? — сказал доктор Эберштарк, прервав обычное для Сэнди затяжное молчание.
Сэнди вздрогнула.
— Продолжим невербальное общение? Может, лучше поговорить?
— Не понимаю, — сказала она.
— Что именно вы не понимаете?
— Почему я так сильно его ненавижу.
— Вы ведь ушли от него, не так ли? — Этот вопрос они уже давно прояснили, но психоаналитик повторил его снова, как делал время от времени.
— Да.
— Когда уже были беременны от него?
Она ничего не ответила.
— И вы ведь так ему и не сказали, что беременны?
— У меня не получалось зачать несколько лет.
— Так почему же вы ничего ему не сказали?
— Потому что… — Сэнди надолго замолчала, затем произнесла: — Потому что если бы я сказала… — И она вновь погрузилась в молчание.
— Потому что если бы вы сказали?.. — подтолкнул он ее, чувствуя, что они подходят к чему-то важному.