Он вдыхал запах заколдованного жасмина как сладчайший нектар, помня каждое слово, которым она высказала свое желание при первой беседе.
— Я прежде всего просила бы об отмене одного установления… — Он понял, о чем она говорит, и сказал:
— Какие странные эти женщины! Решения мужчин не подлежат пересмотру!
Она немного подумала и сказала:
— Я бы строила, много строила.
— И что бы ты строила? — спросил он ее с тем большим любопытством, что ни одна из его жен не высказывала подобного желания.
Она ответила важно, но так ласково, словно уже просила его дать средства на это строительство:
— Прежде всего я бы построила большой приют. Я не могу думать, что нищие голодают и нечем им умерить свой голод.
Он встал, удивленный. В его глазах она превращалась в настоящую правительницу.
— А потом? — спросил он.
— А потом построила бы я большую лечебницу.
— Прекрасно, Эль Хюррем! А потом?
— А потом караван-сарай для путешественников и иностранцев…
Последнее слово она произнесла почти неслышно. Но тем глубже вошло оно в душу великого султана. Он был впечатлен.
— У тебя не только большой ум, но и очень доброе сердце, раз ты не забываешь людей страны, из которой сама ты происходишь. И что бы ты построила потом? Казна султана этим строительством пока еще не была бы сильно истощена, — добавил он с веселым взглядом.
— Дальше я построила бы большую баню, ибо не могу смотреть на грязных людей.
— Твоя душа прекрасна в каждой своей грани, моя дорогая, — сказал Сулейман. — Строй дальше! Тебе стоит отдать всю казну, ибо ты думаешь об обязанностях султана. — Еще я построила бы множество школ… — Прекрасно! Что еще?
— И очень большую библиотеку…
— Прекрасно! Я ожидал, что ты это скажешь… Но скажи, на что ты потратила бы самые большие средства?
Она подумала и ответила:
— Об этом я еще не сказала.
— Да? — спросил он заинтересованно. — Так на что же? — Он думал, что она скажет про новую величественную мечеть. Но сразу же понял, что она христианка и не скажет этого.
— А больше всего я бы потратила на самых несчастных.
— Справедливо. Но кто они?
— Те, что должны жить в домах для умалишенных…
Молодой Сулейман нежно привлек ее к себе и шел, будто ослепленный, потому, что глаза его пылали. Его ослепили не белые цветы в жасминовой аллее, не серебряный лунный свет, а мечты молодой Мисафир… Да. Это были мечты султанши.
Такой любовной беседы у него еще не было. Он перебрал в воспоминаниях все свои разговоры с женщинами.
Какими же пустыми они были в сравнении с этой!..
В его душе была какая-то большая, безграничная ясность. На небе поодиночке сгорали звезды. Его самого что-то возносило к звездам. Высоко-высоко.