Я поискал глазами посуду повместительнее, нашел чей-то пустой бокал и налил туда водки. Залпом опорожнив его, закусил сразу же половиной оставшейся в баночке зернистой икры и пошел спать.
В спальне кровать была занята: на ней, храпя, поверх одеяла спал Гарик. Зато рядом я обнаружил разложенную раскладушку, чтобы кому-либо из гостей не пришлось спать на полу. Немного подумав, я сходил в прихожую и, сняв с вешалки чью-то шубу, прикрыл ею Нинины ноги. Затем, не раздеваясь, улегся на раскладушку. В голове пульсировало и немного кружилось…
Потом я крепко уснул.
Проснулся я от того, что в соседней комнате ругались. Я прислушался. Ругался Паша. Он наворачивал такое многоэтажие, от которого, наверное, могли бы покраснеть не только извозчики, но и их лошади.
Я приподнялся на раскладушке. Голова потрескивала. И вдруг в большой комнате маты стихли и послышалось ни с чем не сравнимое чавканье откупориваемой банки. Я быстро встал и двинулся на звук. Оскар, Паша, Гена и Гарик похмелялись. Нины не было. Видимо, среди ночи или, что вероятнее, под утро, она смылась. Я не стал долго раздумывать, а тоже извлек из припрятанной каким-то мудрым человеком с вечера упаковки пива волшебную баночку и приобщился.
Тут выяснилось, из-за чего матюгался Паша. Его пластинки валялись на полу, а на них кто-то уронил банку из-под шпрот. Масло, естественно, пожелтило конверты и вкладыши. Я, правда, сильно подозревал, что банку свернул сам Паша; его слипшиеся волосы были перемазаны маслом и соусом, рукава — тоже.
Кавардак в комнате царил порядочный, как обычно бывает после подобных пьянок: на столе то, что метко называют коротким словом «сиф»; везде валялись окурки и объедки. Будет Оскару работа.
Впрочем, в этой компании, как и во многих других, была хорошая традиция: оставшиеся до утра помогают наводить в квартире порядок. И, опохмелившись (Паша плюс ко всему еще и тяпнул водочки «для обводочки»), мы взялись за работу. Оскар оставил в комнате Пашу, Гарика и Гену, а меня позвал на кухню мыть посуду. Я, собственно, и мыл ее, а Оскар только вытирал, расставлял по местам и попутно интересовался, кто когда отрубился, и кто во сколько ушел. Сам он при этом заявил, что уснул раньше всех, и умолчал о том, что отымел Нину. Я сказал, что первыми ушли Юра с Анной, потом — Галя, а в это время в отрубе были уже все. Потом вырубился и я, после того, когда с трудом сумел закрыть дверь за Галей, а как дополз до раскладушки — ну совсем не помню.
— Значит, Нинка ушла последней. И дверь никого закрыть не попросила, зараза такая…