Трезвый Оскар действительно совсем не походил на Оскара выпившего. Сейчас рядом со мной находился желчный мужик, подозревающий окружающих в гнусных намерениях.
— Попробуй, разбуди кого… — сказал я. — Хотя, конечно, среди ночи нечего было втихаря сваливать. Надо было утра дождаться…
В прихожей появился Гарик в сопровождении Паши. Он заявил, что с удовольствием помог бы еще, но только — экая незадача! — по ряду обстоятельств вынужден покинуть коллектив… Паша закрыл за Гариком дверь, коротким словом выразив к нему свое отношение, и вернулся в комнату.
На время замолчали, и тут Оскар задал вопрос, который я не очень хотел услышать, но, вместе с тем, ждал его:
— О чем вы там с Галиной беседовали?
— Да так, старое вспоминали.
— Правда? — удивился Оскар. Вероятно, он ожидал чего-то другого. — Ты действительно давно ее знаешь?
— Относительно. Но тогда она еще даже не выставлялась. А после «Буревестника» мы немного потеряли друг друга.
— А, помню я этот фестиваль… А про нас она тебе ничего не рассказывала?
— Про кого?
— Про нас. Про присутствующих.
— Немного.
— Ну, она, поди, тебе наговорила всего… И что мы водку жрать только горазды, и что бездельники, и что все мы плохие, только Паша один порядочный, да и тот, если сказать по правде, свинья…
В комнате загремело, послышался Пашин мат.
— Вовсе нет, — сказал я. — Напротив, она считает, что все ее друзья так или иначе уже состоялись как творческие личности.
Казалось, Оскара это объяснение вполне устроило. Как раз мы закончили мыть посуду и вернулись в комнату, которая к этому моменту приобрела более-менее благопристойный вид.
В процессе работы Гена, складывавший диван, извлек откуда-то из его недр розовый женский лифчик. Паша немедля подскочил и стал глядеть на него во все глаза. Хотя, если подумать, ничего такого уж в этой вещи не было: обычный предмет женского туалета, довольно новый, кокетливо отделанный кружевами. Удивляло одно — он был, наверное, не меньше пятого размера.
Гена и Паша устроили настоящий консилиум. Сразу же выяснилось, что из присутствовавших на вечеринке женщин никто не мог потерять такое чудо: все согласились, что «у Нинки хоть и мощные дойки, но не до такой же степени», а «Анну до подобных размеров откармливать и откармливать». Насчет Гали тоже никаких сомнений не возникло: «тут и думать нечего; кстати, Пашк, дубина стоеросовая, ты когда у своей подруги грудь измеришь?..» После десятиминутного, наверное, исследования и бурного совещания выяснилось, что: а) с такой грудью ни у кого из присутствующих подруги нет; и: б) Оскар посторонних в свое отсутствие в квартиру не пускает. Тогда собрание пришло к двум выводам: а) Оскар действительно развлекается с женщинами, имеющими такие габариты, следовательно, он — извращенец, каких мало; и: б) полтергейст. Слушая, с каким жаром народ обсуждает эту проблему и, вспомнив, что точно так же вчера обсуждались проблемы творчества и эволюции, Бога и мироздания, я неожиданно для себя самого громко захохотал. Мои новые приятели, которые посмотрели на меня как на придурка, спустя несколько секунд тоже начали ржать.