– Выдвигаемся? – спросил Ефимов, предположив вероятную причину вызова.
– Выдвигаемся, – согласился Кострыкин, сделал эффектную, как ему казалось, паузу и добавил: – На досмотр места бомбоштурмового удара.
Он так и сказал – не «БШУ», а именно «бомбоштурмового удара», акцентируя внимание на каждом слове.
– Как скоро? – Получив такую информацию, Ефимов, к вящему сожалению лейтенанта, не выглядел удивленным.
– Прямо сейчас! – В голосе командира группы послышалась обида.
Будто Ефимов оказался виноват в том, что с самого начала с большой долей вероятности считал возможным получение такой задачи. Как говорится, вы рядом, вам и карты в руки. Топографические.
– Что конкретно сказали?
– Конкретно? Да ничего, собственно. – Кострыкин задумался. – Чтобы были поосторожнее, ну обычное нудье, в общем. Да, еще вот что: в квадрате была засечка выхода в эфир. Кажется, сегодня. Пошли, что ли?
«Рюкзаки на себя», – движением рук обозначив команду, прапорщик закинул груз за спину, махнул Прошкину «за мной» и довольно легко выбрался из глинистого оврага. Поднявшись на седловину хребта, Ефимов оглянулся и развел руки, тем самым обозначив понятие «дистанция». Он ткнул пальцем в Прошкина и показал «двадцать».
Виктор понимающе кивнул. Теперь ему надлежало держаться от прапорщика, идущего впереди, не менее чем в двадцати метрах. Остальная часть группы двигалась прежним порядком.
Неожиданно в лесной чаще образовался просвет. Кривая выводила разведывательную группу Кострыкина на большую поляну. В этом не было бы ничего удивительного, вот только на карте, имевшейся у группника, никакой поляны поблизости не фигурировало.
Казалось бы, появление открытой местности являлось чудом, ан нет. Чуда тоже никакого не было. Так что если открывшийся вид и явился для кого-то неожиданностью, то только не для Ефимова, шедшего в авангарде. Подобных чудес за свою жизнь старший прапорщик видел много.
Едва между деревьями замелькал просвет, расширяющийся все больше и больше, Сергей понял – пришли. Он не ошибся. Через какую-то сотню шагов появились и более явственные признаки стихии, бушевавшей здесь. Кругом лежали ветки, срубленные осколками, на коре деревьев виднелись рваные полосы, прямо под ноги заместителю командира группы попался витой кусок серо-зеленого металла. Перескочив через осколок разорвавшейся бомбы, Ефимов сделал еще десяток шагов и замер, разглядывая открывшуюся взору картину вселенского опустошения.
Вокруг предполагаемого центра недавно нанесенного БШУ лес оказался выкошен гигантской косой. Нет, скорее даже не косой, а огромнейшим тупым мечом. Сломанными спичками лежали на земле здоровенные стволы, перемолотые ветви покрывали землю, устеленную листьями и иссеченную осколками. Немногочисленные устоявшие стволы торчали обглоданными костями.