— Хочешь, чтобы я их снова арестовал?
— Что? — Катон нахмурился. — Нет, зачем, командир? Солдаты решат, что префект сам не знает, чего хочет. Так и скажут. Придется возиться со Скрофой и Постумом. В резерве они не доставят хлопот.
Скрофу и Постума отправили командовать кавалерийскими эскадронами, оттянутыми от стен, чтобы подкрепить любое слабое место в обороне. Так решил Макрон.
Префект довольно потер руки.
— Даже если Баннус попытается штурмовать стены в лоб, он ничего не добьется без осадного оборудования. Я думаю, мы без труда с ним справимся, Катон. Вряд ли ему удастся уморить нас голодом. У нас провизии на два месяца для людей и на месяц — для лошадей. Если придется съесть лошадей, протянем еще какое-то время. Резервуары полны до краев — без воды мы не останемся. Скорее стоит пожалеть этих скотов: Баннус не сможет их прокормить. И с водой у них будет туго, — Макрон кивнул в сторону бассейна неподалеку от форта. Из воды торчали туши мертвых овец и коз, которыми новый префект приказал завалить бассейн, как только были наполнены резервуары форта.
— Если сдерживать их подольше, крестьяне проголодаются и затоскуют по дому, — заключил Макрон. — А когда силы Баннуса растают, мы выйдем и займемся им. Как только прихлопнем Баннуса, иудеи поймут, что нельзя бросать вызов Риму.
— Надеюсь, ты прав, — ответил Катон, глядя на всадников вдалеке.
Из-за невысокого гребня показалась голова вражеской колонны и медленно растеклась по равнине перед фортом. Тысячи солдат, а среди них — всадники и вьючные животные. Через пыль, поднятую над растущей ордой, свет солнца окрасился красным, разливаясь, будто кровь, на фоне бледного неба. Катон почувствовал, как холодок пробежал вдоль хребта, заставив содрогнуться.
— Ты, наверное, устал, — сказал Макрон, увидев, что его друг вздрогнул. — Когда закончится первая стража, обязательно отдохни. Это приказ. В ближайшие дни ты мне нужен в хорошей форме.
— Есть, командир.
Катон был рад, что его друг неправильно истолковал его дрожь, и укорил себя за то, что позволил страху проявиться. Если Макрон заметил, то заметят и солдаты когорты. Катон поежился, представив, что бойцы увидят слабину в офицере, недавно прибывшем во Вторую Иллирийскую. Катон взглянул на солдат, расставленных на стене в обе стороны от ворот. Некоторые тихо переговаривались, разглядывая приближающихся врагов, остальные молча смотрели на пустыню с непонятным выражением лица. Некоторые в полном спокойствии прикидывали силы врага; другие волновались, что было заметно по непроизвольным движениям: солдаты, чьи мысли были полностью поглощены близкой опасностью, ритмично барабанили пальцами по бронзовой накладке щита или рукояти меча; топали ногой в сапоге, непрерывно облизывали губы — все это Катону доводилось видеть накануне боя.