— О Морозове ничего не удалось узнать, — сказал Николай. — Есть сведения, что какой-то человек бросил в фашистов гранату, убил из револьвера офицера и полицая. Убит или схвачен, неизвестно. Но вряд ли это Морозов. Он на это не пошёл бы из боязни раскрыться. Скорее всего, с ним произошла какая-то трагическая случайность. Есть свидетельница, которая уверяет, что сапожника взяли ночью из мастерской сразу после налёта.
Игнатов, слушая, представлял себе Морозова, каким видел его в последний раз на нейтральной квартире. Балтийский моряк, десантник, он знал немало приёмов нападения и обороны в открытой схватке, но опыта тайной борьбы с противником почти не имел. Тогда, на квартире, Морозов выглядел молодцом. Подкупали его смелость, готовность выполнить задание. Швырнуть гранату в гитлеровцев — это в его духе. Но если взяли из мастерской около рынка, то что-то заподозрили? Или он случайно оказался там после комендантского часа, может, и сопротивление оказал? Что-то уж слишком много случайностей. Прав генерал: плохо ещё работаем.
— Да-а, — Панов навалился на стол своим грузным телом, потянулся за картой. — В разведке не всегда получается так, как намечается. Ну, что там у противника?
Панов развернул карту с синими и красными обводами и стрелками, показывающими положение войск.
— Фон Клейст отдал распоряжение о передислокации частей 13-й и 23-й танковых дивизий.
— Куда? — в глазах Панова загорелись огоньки.
Чернов показал на карте.
— Но ведь эти дивизии увязли под Малгобеком, — высказал сомнение генерал.
— Тем не менее, переброска потихоньку идёт… Немцы усилили 2-ю горнострелковую румынскую дивизию одним или двумя батальонами — они на пути к исходному рубежу. Готовится прорыв силой не менее полутораста танков.
— А не может получиться так, что передислокация танковых частей — просто отвлекающий манёвр? — вмешался Кондратьев.
— Зигфрид так не думает.
— Он не думает, — опять засомневался Кондратьев. — Но откуда у него эти сведения? Какие-то обгоревшие бумажки, которые истопник вынимает из печки. А если немцы заподозрили Вагнера в связях с нашей разведкой и нарочно подсунули ему эти бумажки? Что тогда? Кто ответит за дезинформацию?
— Прежде всего я, — сдвинул брови Панов. — Но вот почему немцы решили наступать на нальчикском направлении? Не потому ли, что разведали состояние 37-й армии лучше, чем на моздокском? Вот и получается минус в нашей работе.
— Почему в нашей, а не в работе контрразведки? — вскипел подполковник.
— Перестаньте, Кондратьев! Надоело!
А генерал, оказывается, может и взорваться. Все мы люди… Взорвёшься тут, когда выявляются такие просчёты. И Игнатов как можно спокойнее сказал: