— Почему?
— А как же! Именно он, бывший военный атташе Германии в Москве, ложно информировал Гитлера, подталкивая его к войне с нами. Не знаю, каков он сейчас, но московский Кестринг был со странностями: жил отшельником в Хлебном переулке, держал трёх собак и десяток кошек. Когда кошки неистовствовали, соседи жаловались на него в милицию. Как-то под вечер, возвращаясь с работы, я заметил впереди себя генерала, который прогуливался с овчаркой. Хотел пройти мимо, но он остановил, затеял разговор о погоде, о том, что по ночам ломит ноги. В общем, говорил о чём угодно, только не о политике, но что-то за этим было. Может, прощупывал меня, чем могу быть ему полезен? Вот теперь бы встретиться с ним да потолковать!
— Выкрасть бы его у абвера, — полушутя предложил Игнатов.
— Мысль заманчивая, — опять улыбнулся Панов, и Игнатов отметил, что генерал ничем уже не напоминает каменное изваяние, как это было вначале — видно, совсем освоился.
Утром 4-го ноября Панов получил задание произвести оценку работы американских «студебекеров» в горных условиях. Гружённые боеприпасами машины шли колоннами по Военно-Грузинской дороге из Тбилиси к фронту. В новых условиях разведгруппа генерала, добыв информацию, передавала её в «общий котёл» разведки и задания нередко получала кратковременные, требующие большей оперативности. Виталий Иванович видел, что люди устали от чрезмерного напряжения, и, случалось, лично выезжал на место. Встречать «студебекеры» он тоже решил сам.
— Поедешь со мной, — сказал генерал Игнатову.
В Дарьяльском ущелье буйствовал Терек. Над извилистой дорогой нависли скалистые уступы, которые, казалось, должны были непременно упасть на движущиеся машины. Тяжелые «студебекеры» шли медленнее, чем требовалось фронту. Именно это обстоятельство и вызывало беспокойство в Москве.
Панов с Игнатовым проехали на вершину Крестового перевала. Стоял ясный день, и с плоской смотровой площадки на перевале далеко окрест открывалась самая мирная картина. На западе редкие облака лениво плыли по небу. Запорошенные рано выпавшим снегом острые скалы блестели на солнце грудой редкостных драгоценностей. А на склонах гор и в ущельях всё ещё играла разноцветными красками осень.
— Нарзану хотите, Виталий Иванович? — не соблюдая субординации, обратился к генералу Игнатов — уж очень расслабляла эта спокойная мирная обстановка.
— А есть?
— Из-под земли бьёт. Только спустимся немного.
Они взяли кружку и прошли к источнику по камням, образовавшим что-то вроде небольшой лестницы.
— Хорош! — похвалил Панов, попивая нарзан мелкими глотками и осматриваясь. — И место отличное. Тут похлеще Швейцарии.