И когда рукопись оказалась перед ней, она не стала читать с того места, где остановилась, а открыла на случайной странице.
«Ее кожа кажется смуглой в свете свечей. Я провожу пальцами по ее боку, затем по плечу и дальше вдоль руки до запястья, привязанного шелковым шарфом к перекладине передней спинки кровати.
— Вам не надоедает смотреть на меня вот так, когда я привязана? — шепчет она.
— Нет, — отвечаю я. — Никогда.
— Разве вы не хотите, чтобы я прикасалась к вам?
— Хочу. Но боюсь быть исцарапанным.
Она облизывает губы розовым влажным языком.
— Что за удовольствие провести время в супружеской постели, не получив нескольких царапин на спине, дорогой?»
Пульс Хелены участился. Она иногда почитывала эротику. Но все эти истории предназначались в основном для возбуждения мужчин. Женские персонажи были почти одинаковыми — всего лишь объектами для шлепков и пинков.
Но это было нечто другое. Безымянная новобрачная Ларкспура была особой самостоятельной, не испуганной, но и не склонной к бессмысленному преклонению перед мужским членом.
«— Если бы только я был уверен, что вы ограничитесь несколькими царапинами.
Я наклоняю голову и прихватываю зубами ее губу. Ее дыхание щекочет мне подбородок. Взгляд скользит вниз по моему телу.
— Снова в полной готовности, я вижу. Экий вы молодец!
— Ненасытная.
— Вы дарите мне такие волнующие ночи, Ларкспур.
— Вы вспоминаете обо мне в течение дня, моя прекрасная леди?
— Никогда, мой дорогой, — отвечает она с улыбкой.
— Лгунья.
— Хватит спорить. Беритесь за дело!
Я вонзаюсь глубоко в нее. Ее губы приоткрываются. Она быстро закрывает глаза, но в следующий момент снова широко их раскрывает. Ей нравится смотреть на меня, охваченного животной страстью, нравится видеть мою любовь к ней и дразнить недоступностью своего сердца».
Хелена перевернула рукопись лицевой стороной вниз. Она чувствовала себя неловко, словно Гастингс вытащил на свет тайные фантазии из самых укромных уголков ее души. Фантазии, о которых она даже не догадывалась, пока он не изложил их на бумаге. Фантазии о ее могуществе и о мужчине, который бесстрашно противостоит ей, настаивая на своем.
В дверь постучали. Хелена поспешно спрятала рукопись.
— Войдите.
В кабинет заглянула Сьюзи.
— Мисс, бал состоится сегодня. Леди Фицхью просила напомнить, чтобы вы ушли с работы пораньше.
Ну конечно, бал в честь Венеции и герцога. И Гастингс обязательно будет там.
— Да, я непременно уйду пораньше, — сказала она. — А то леди Фицхью будет волноваться.
Паровозный гудок ревел. Платформу затянуло паром. Белесые клочья его проплывали между Фицем и Изабелл. Ее дети были уже в вагоне вместе с гувернанткой. Они махали ему через окно, взволнованные предстоящей поездкой к кузенам. Фиц тоже помахал им в ответ.