— Они вас любят, — улыбнулась Изабелл.
— Я тоже люблю их. Они славные дети. — Он переложил свою трость с синей фарфоровой ручкой из одной руки в другую. Изабелл восхищалась ею чуть раньше. Он не сказал ей, что это подарок от Милли. — Вам следует подняться в вагон. Поезд отходит с минуты на минуту.
— Я не хочу покидать вас, — сказала она. — И сожалею, что согласилась на этот визит.
— Вы останетесь довольны поездкой. Ведь вы не виделись с сестрой много лет. Кроме того, вы будете отсутствовать всего неделю.
— Неделя — долгое время. Все может измениться.
В любой другой день он бы посмеялся над ее опасениями. Но сегодня ночью что-то действительно изменится.
На первый взгляд любовные игры не должны бы особенно много значить. За свою жизнь Фиц побывал в немалом количестве постелей. В одних случаях женщины ему очень нравились, в других не слишком. Но расставался он с ними очень легко, сердце не подавало ему никакого сигнала.
Он уже давно испытывал к Милли глубокое уважение и даже восхищался ею. Завтра утром он будет относиться к ней еще теплее. Но истинная природа их крепкой искренней дружбы скорее всего останется прежней.
Более или менее.
— Неделя — это всего лишь семь дней, — сказал он.
Фиц не стал уверять Изабелл, будто ничего не изменится. Ее губы плотно сжались — она тоже это заметила.
Раздался пронзительный свисток — последнее резкое предупреждение, — вслед за которым послышался глухой рокот, и состав дернулся, трогаясь в путь.
— Поторопитесь, — сказал Фиц, наклонившись вперед, чтобы поцеловать ее в щеку. — Иначе ваши дети приедут в Абердин без вас.
— Вспоминайте обо мне. — Она сжала его руку.
— Непременно.
Она повернулась к поезду, затем снова обернулась к нему.
— Однажды вы сказали, что, несмотря ни на что, будете всегда любить меня. Это обещание остается в силе?
— Конечно, — ответил он, кажется, слишком поспешно.
— Тогда это послужит мне моральной поддержкой.
— Я буду ждать, когда вы вернетесь.
Она простерла к нему руки.
— Я люблю вас. И буду любить до последнего вздоха.
Скамья
1890 год
Милли постучала в дверь кабинета мужа и открыла ее.
— Вы хотели видеть меня, сэр?
— Да. Входите, пожалуйста.
Она уселась на свое обычное место в кресло напротив него у письменного стола, но он не сидел за ним, а стоял возле камина с кочергой в руке и помешивал уголь. Что-то в выражении его лица встревожило ее.
— Что случилось?
Он молча пожал плечами.
— Ну, не надо меня пугать. Говорите!
Он опустил кочергу на подставку.
— Я только что прочитал письмо от Джерри Пелема. Он сообщает, что стал дядюшкой новорожденной племянницы.