Сиф слегка расслабился, но не позволил себе отступить от уставной позы. Нутром он чувствовал, что нужно чем-то компенсировать джинсы.
Савлов переводил взгляд с фельдфебеля на полковника и обратно, словно сравнивая между собой. Наверное, на отца Сифу Заболотин не тянул. И дело не во внешности, пусть Заболотин был черноволос, как цыган, а Сиф — белобрысый славянский чертёнок.
Но, всё же, что-то неуловимое — в позе, во взгляде — роднило сильнее очевидных кровных признаков.
— И как слу?жите, фельдфебель? — поинтересовался Савлов.
— Служу, ваше сиятельство, — пожал плечами Сиф.
— В действующие ряды перевестись не хотите?
— Как его высокородие захочет, ваше сиятельство, — бодро отозвался фельдфебель. — Как ординарцем был, так им и останусь.
Заболотин не сдержал улыбки. Это был принцип Сифа — всё свалить на других. Мол, чего я, ординарец — существо подневольное. Вот и попробуй после этого не чувствовать себя деспотом и эгоистом.
Но то сейчас. Четыре последних месяца войны и шесть лет мирной жизни поменяли бы любого… А тогда упрямый зверёк в человеческом облике не желал не только слушаться, но и даже просто слушать. Ему было плевать. И не с кремлёвского Ивана-Великого, а повыше — где-то с крыла истребителя, уходящего в поднебесье.
В итоге это, как хорошо помнил Заболотин, вылилось вообще в чёрную депрессию. Правда, продолжаться долго она не могла…
12 сентября 200* года. Забол
И не смогла. Не на бессрочные же каникулы заселился батальон в бывший пионерлагерь — время шло, время тикало и капало, безвозвратно уходя, и однажды утром сигнал тревоги взорвал сонный лагерный быт. Гости пожаловали. Они ещё сами не знают, что пожаловали, но это ненадолго.
Вывалившись из спальника, капитан глянул на спящего мальчишку, оделся, подхватил планшетку и бегом направился к штабу.
Инструктаж не занял много времени — всё давно было обговорено, задачи поставлены, роли распределены. Просто сейчас их уточнили в соответствии с реальным положением дел — время и данные, полученные с разведпостов.
— С Богом, — закончил инструктаж Женич, перекрестился и кивнул, что все свободны. — У нас ещё есть, самое большее, четверть часа.
Но и четверти часа не оказалось. Выринейцы шли быстро — и уже через семь недолгих минут передовой дозор показался на дороге.
Идёт техника — капитан Заболотин это знал. Поэтому движутся выринейцы по дороге, а потому и возможно их в этом месте остановить — и вот среди частого, но светлого бора, на месте бывшего детского лагеря загрохотали первые взрывы.
Дозор уничтожили быстро, пропустив вперёд и ударив с двух сторон. Всё по плану.