Когда приехала первая машина, мы читали остальные материалы. Они не включили сирены, над нами не кружили вертолеты спецназа. Зашуршал гравий под колесами, скрипнули тормоза. Пайк подошел к окну.
— Это Маркс.
Из «лексуса» Маркса вышли Маркс и Мансон. Бастилла подъехала с противоположной стороны, а за ней — черно-белая полицейская машина. Они увидели меня одновременно, но не кричали, не пытались сбить меня с ног.
Маркс был спокоен и почему-то казался больше — словно разбух от напряжения.
— Бессердечная вы сволочь, — сказал я. — Вы объявили этим людям, что все закончено.
Мансон махнул рукой — мол, отойди от двери.
— Давайте войдем внутрь, Коул. Нам надо поговорить.
Полицейские в форме остались в машине, а остальные вошли. Маркс взглянул на Пайка, нахмурился, увидев разложенные по столу материалы. Велел Бастилле все собрать и уставился на меня:
— Вы это прочитали?
— Прочитал достаточно, чтобы понять, что вы делаете. Я влез в это дело, так как решил, что вы его защищаете.
— Теперь вы знаете, что ошибались. Вам бы не лезть в чужие дела, но нет, вы полезли.
— Из-за Ивонн Беннет эти дела стали моими, Маркс. А также дела Репко и других семей, которым вы лгали. Вы сказали им, что все закончено. Они похоронили своих детей, а теперь им придется откапывать гробы. О чем вы только думали?
Маркс посмотрел на меня:
— Слушайте, Коул, я не могу заставить вас сотрудничать, но мы должны держать это в тайне. Если Уилтс узнает, мы, возможно, никогда не сможем закончить это дело.
— Вы считаете, что женщин убивал Уилтс?
— Да.
— Тогда почему вы закрыли дело Берда?
— Потому что Уилтс хочет, чтобы мы думали так.
Мансон взял стул и уселся на него верхом:
— Мы полагаем, что он срежиссировал смерть Берда, чтобы мы могли закрыть дело Репко. Возможно, потому, что боялся, что мы узнаем что-нибудь из диска камеры слежения. Он вынудил нас на это из-за этого чертова альбома со снимками. Когда мы поняли, что он хочет именно этого, мы отдали ему Берда, чтобы выиграть немного времени.
— Почему это был именно Берд? — спросил Пайк.
Мансон пожал плечами:
— Потому что Берд уже имел отношение к одной жертве — Ивонн Беннет. Он, наверное, решил, что мы найдем у Берда снимки и решим, что все убийства связаны между собой. А как связаны Уилтс и Берд, мы пока не знаем.
— Он безумно рисковал, предполагая, что вы закроете дело обнаружив альбом.
— Коул, он считал, что стоит рискнуть. Репко была не какой-нибудь шлюхой — он допустил ошибку, прикончив девушку, которая была так близко к нему. Подобных ошибок после Фростокович он не совершал.