Меня душил гнев.
— Вы знали, что он семь лет убивал людей?
— Разумеется, нет. Узнали, только обнаружив альбом, — с трудом сдержал возмущение Маркс.
— Вы должны были все понять, когда умерла Фростокович.
— Я ему кое в чем помогал, но не в таких делах. Он — грязный тип, это так, но я вел расследование, в котором фигурировал мой знакомый. Никогда не подумаешь, что тот, кого ты знаешь, способен на такое.
— И вы все спустили на тормозах? Дали ему уйти?
— Нет, Коул. Подружки этой девочки, Фростокович, рассказали нам, что в тот вечер за ужином столкнулись с ним, и мы его допросили. Он сказал, что после ужина поехал в квартирку, которую снимал в Чайнатауне, поехал один. И мы не могли найти никаких улик. Случайная встреча — это не основание для обвинения. Через некоторое время я сказал себе: глупо было его подозревать. Он, черт возьми, был моим другом, а против него была только случайная встреча.
— А потом Репко, — сказал Пайк.
— После Репко мы стали его подозревать, но главным был альбом. Когда мы увидели Фростокович, я все вспомнил. Уилтс знал некоторых из этих девушек. Он был общим знаменателем.
Дальше говорил Мансон. Он рассказал, как они выявили связь между Уилтсом и четвертой жертвой — двадцатипятилетней проституткой Маршей Тринх. Когда они изучали ее приводы в полицию, оказалось, что она была одной из пяти проституток, которых Уилтс заказал для частной вечеринки. Он устраивал ее, чтобы задобрить могущественных спонсоров. Это было за месяц до убийства Тринх. Значит, Уилтс точно знал трех из семи жертв. А это уже цифра.
— Нам еще многое нужно сделать, Коул, — сказал Мансон. — Мы не можем допустить, чтобы вы привлекали к этому делу внимание. Уилтс должен быть уверен, что он в безопасности.
— Насколько близко вы к нему подобрались?
— Мы бы арестовали его, будь у нас что-нибудь конкретное. Но пока ничего нет.
— Думаете, он может сбежать?
— Вряд ли. Такие люди, как он, убеждены, что могут всех переиграть. Считают себя умнее всех. Он хотел, чтобы мы сочли Берда виновным, и теперь верит, что мы на это купились.
Мансон пристально посмотрел на меня:
— Мы из кожи вон лезем, чтобы распутать это дело, но наша главная проблема — вы. Вы таскаетесь в «Левередж», спугнули Казик, впутали Алана Леви.
Я прервал его:
— Минутку! Как это я спугнул Айви Казик?
Маркс фыркнул. Я посмотрел на Бастиллу:
— Бастилла, в чем дело? Вы нашли ее?
— Мне и не надо было ее искать. Она сама позвонила. Хотела подать на вас жалобу. Говорила, что вы обвинили ее в незаконном распространении наркотических препаратов.
— Я спросил, не приносила ли она Берду оксикодон.