Слева, подумал он, долбаный Лос-Анджелес. Справа — ветер. Упражнение называется «оседлай волну и несись, пока не разобьешься».
Возвращаясь обратно по пешеходной дорожке, он увидел над мысом Мьюгу несколько планёров на буксире и остановился, наблюдая за ними. Он не просто согрелся, а даже взмок: так или иначе, но тай-чи взбодрило его.
Выбор был сделан, и нечего больше рассуждать. Роши были правы: сознание — это обезьяна.
Мардж проснулась, едва он притворил дверь. Она забилась в щель между краем матраса и стеной.
— Все хорошо, — сказал Хикс. — Давай-ка удолбаемся.
Она села на кровати, прикрывая глаза от света.
— Это шутка?
Он достал из сумки пакет, завернутый в целлофан, и положил на стул.
— Нет, не шутка.
Он расстелил чистый лист писчей бумаги на телефонном справочнике и открыткой с морским пейзажем набрал чуть-чуть белого из пакета. Она смотрела, как он наклоняет открытку и легонько постукивает по ней пальцем. На лист бумаги высыпалось немного порошка. Белого на белом.
— Надо причиндалами обзавестись, если собираешься стать настоящим торчком. Может, Эдди Пис подгонит.
Из кусочка плотной бумаги он сделал трубочку, взял Мардж за влажную трясущуюся руку и подвел к столу.
Разделив трубочкой порошок на две части, он ссыпал одну часть на глянцево-голубое небо открытки.
— Я мало знаю о дилаудиде, так что не в курсе, какой у тебя порог. Вдохни, как вдыхают кокаин, и посмотрим, полегчает тебе или как.
Он убрал сумку со стула. Мардж села и уставилась на открытку.
— Страшно, — сказала она.
— Хватит болтать.
Она нагнулась над порошком, как ребенок, и втянула его одной ноздрей. Тут же выпрямилась, так резко, что он испугался, как бы она не вырубилась. Она потрясла головой и шмыгнула носом.
Он насыпал ей еще немного.
— Давай. Нюхни еще.
Она вдохнула еще дозу и, выпрямившись, замерла; из-под сомкнутых век бежали слезы. Потом медленно наклонилась и опустила голову на стол. Хикс отодвинул подальше телефонный справочник.
Через несколько минут она вновь выпрямилась и посмотрела на него. На ее лице появилась улыбка. Она обняла его за талию; слезы и мокрый нос оставили влажное пятно на его рубашке. Он наклонился к ней, она положила голову ему на плечо. Она тихо всхлипывала, освобождаясь от напряжения.
— Лучше, чем неделя на природе, правда?
Держась за него, она встала, и он довел ее до кровати.
Она легла поперек, выгнув спину и широко раскинув руки и ноги.
— Куда лучше, чем неделя на природе, — сказала она. И засмеялась. — Не то что дилаудид. Прекрасно.
Она перекатилась на живот и обхватила руками плечи.