[42]. А теперь он неизбежно встретит смерть здесь — где творятся еще более непонятные дела, — и смерть эта будет такой же странной и глупой, как везде.
Он расплатился и пошел вниз, в холл. Прежде чем выйти из тех же боковых дверей, через которые вошел в отель, он постоял секунду между ними, затем шагнул на тротуар. Ни бороды, ни коричневой машины.
Перейдя Мишшн-стрит, он обернулся и посмотрел вокруг, но никаких признаков преследования не заметил. Он прошел до Говард-стрит, по ней — до Седьмой и к тому времени, как повернул обратно в сторону Мишшн, уже боялся уличных грабителей не меньше, чем давешних преследователей. Что ж, вроде бы ему и вправду удалось на какое-то время от них оторваться.
Контора Элмера располагалась на углу Седьмой и Мишшн, в трехэтажном здании, два нижних этажа которого занимала рубашечная фабрика. У Конверса был свой ключ от лифта.
На двери, ведущей к кабинетам через грязный коридор, был звонок. Он позвонил и услышал голос Франсес:
— Кто там?
— Конверс.
Замок щелкнул. Перед ним в люминесцентном офисном свете стояла Франсес, подозрительно щурясь.
— Господи Исусе! Джонни, дружок!
Кожа у нее под глазами чуточку обвисла, но poitrine[43] была, как прежде, высокая и крепкая.
В «Пасифик пабликейшнс» ничего не изменилось. Над столом Майка By все так же висела фотография Мао Цзэдуна с надписью поперек нагрудного кармана Председателева френча:
Майку By,
настоящему несгибаемому
марксисту-ленинцу и отличному парню.
Твой друг на вечные времена,
Председатель Мао
Это написал Конверс перед своим отъездом во Вьетнам.
Р. Дуглас Долтен, в котором ничто — ни цвет лица, ни запах — не выдавало алкоголика, сидел в этот поздний час за своим столом, печатая на машинке заключительную историю недели. Он был бледен и опрятен, как всегда. Завидев Конверса, он медленно встал.
— Вот те на! — воскликнул он. — Наш юный Джон, прямо с полей сражений! — Губы его раздвинулись в дракульей улыбке. — Гип-гип, — тихо крикнул он, — ура! Гип-гип…
— Дуглас, — укоризненно сказала Франсес, — пожалуйста! — Она смотрела на Конверса, умирая от любопытства. — Твой тесть очень хочет тебя видеть.
— А я — его, — сказал Конверс.
Элмер Бендер работал в огромной полутемной комнате. Из всей обстановки, кроме письменного стола, тут были только кресло под кожу, старомодная вешалка да электрическая кофеварка. На столе — россыпь фотографий мертвецов, которыми «Найтбит» обычно иллюстрировал свои истории. Писать о мертвецах можно было что угодно: что они бродяги-убийцы, судьи-садисты, малолетние нимфоманки — в суд они подать не могли. Только в Юте можно было подать в суд от лица покойника, поэтому было крайне важно, чтобы мертвец прибыл из какого угодно штата, кроме Юты.