Дверь открылась, и Питер поприветствовал их:
– Божечки! Я думал, это лодыри, сэр.
Когда Питер помогал Ханне снимать жакет, она, смеясь, спросила:
– Что за лодыри?
– Приставы, мэм. Бывало, заявятся и ну гнать из дома каких-нибудь бедолаг.
– Но это ведь и сейчас случается, да? Приставы и сейчас выселяют людей?
Питер тем же серьезным тоном ответил:
– Да, мэм, боюсь, что такое случается сплошь и рядом даже в наше время.
– Все готово? – перебил его Дэвид.
– Да, сэр, все готово и ждет вас, с пылу, с жару.
– Вы приготовили ужин?
– Конечно, мэм. Ведь это особенный вечер.
– Старый дурень, – покачал головой Дэвид. – У него сегодня выходной, но он настоял, что вернется и приготовит ужин. Хотя я ему говорил, что мы не захотим ужинать, верно?
– Нет-нет, я не прочь поужинать. Весь день маковой росинки во рту не было, берегла аппетит для вечера. Правда-правда, – теперь Ханна кивала Дэвиду, – я не завтракала, а на обед съела лишь яйцо-пашот.
– Боже! Что ж, мэм, тогда начнем с паштета. Подам через минуту.
Паштет был восхитителен. Рулетики из камбалы в соусе таяли во рту, как и плечо барашка с гарниром, а десерт «фрукты дурака»[3] превзошел всех своих собратьев, которых Ханне прежде доводилось пробовать. На самом деле, весь ужин показался ей невероятно вкусным, и она так и сказала, а Питер выразил свое удовольствие, пообещав:
– Я буду готовить для вас в любое время, мэм, в любое время.
Немного погодя, за кофе, Ханна вздохнула:
– Нет, это не сказка, ведь в сказках обычно бывает счастливый конец. Это мечта, и если у мечты есть конец, он редко счастливый.
– А у этой мечты он непременно будет хорошим. Я уже все решил и спланировал вот здесь, – Дэвид постучал себя по лбу. – Увидишь, все получится. Именно об этом я и хотел поговорить. Но давай сначала выпьем кофе.
Они выпили кофе, Ханна снова поблагодарила Питера, и старый слуга ушел наслаждаться выходным.
Ханна и Дэвид услышали щелчок закрываемой двери и откинулись на спинку дивана. Ханна сказала:
– Куда он пойдет в такое время? Уже почти девять… О, нет! Уже почти девять. Как быстро пролетело время!
– Точное наблюдение, поэтому иди сюда. – Дэвид привлек её к себе. – В ответ на твой первый вопрос: Питер отправился в свой клуб. Это заведение работает до последнего клиента. Питер как-то сказал, что клуб предназначен для одиноких слуг и денщиков, и со смехом добавил, будто членский билет дают только тому, кто может поклясться, что никогда не называл хозяина его христианским именем. И это не шутка, потому что сам он постоянно говорит «да, сэр». Не раз я пытался убедить его не обращаться ко мне «сэр» – он Питер, я Дэвид, по моему мнению, этого довольно, – но безуспешно. Полагаю, дело в привычке. Но все равно, пусть лучше у меня будет такой друг как он, чем любой другой из знакомых мне мужчин, а у меня обширный круг знакомств, как среди благородного сословия, так и среди простых людей. Но, – Дэвид обнял её, – хватит о Питере и его причудах. Давай поговорим о нас, Ханна?