— Я сожалею об этом, но все-таки это лучше, чем их бесконечная тревога за тебя.
— Каро решила не рассказывать матери о своих проблемах. Она приехала ко мне, потому что не знала, куда еще поехать. Поскольку я мужчина, она подумала, что я пойму ход мыслей ее мужа. Она хочет, чтобы я объяснил ей, почему муж больше ее не любит, и подсказал, как вернуть его любовь. Поскольку я отвоевал любовь Розалинды, она считает, что я должен знать, как это сделать. Но есть проблема… — Черты лица герцога посуровели, взгляд приобрел решительность. — Так как я довольно долго не могу убедить Каро успокоиться и рассказать мне, что именно сделал Кавендиш, я предполагаю, что он изменил ей. Он разбил сердце сестры. Мне хочется убить его прямо сейчас. Вызвать его в поле, окутанное туманом, и отсчитать сорок шагов.
— О Боже, нет! — Энн охватила паника, и она сжала плечо герцога. — Ты не можешь этого сделать! Тебя могут убить. А если не тебя, то ты убьешь его. Что в этом хорошего для твоей сестры?
— Согласен, ничего хорошего. Просто я мог бы сделать ему небольшое внушение.
Энн подумала о своих родителях. Они всегда решали все проблемы, разговаривая друг с другом.
— Твоя сестра разговаривала с мужем? Она должна была поговорить с ним об этом с глазу на глаз.
— Не знаю. Когда она пытается объяснить что-то, она либо начинает плакать, либо смущается. Я и сам смущаюсь всякий раз, когда мы об этом говорим, поэтому я не могу понять, что она пытается мне сказать, — застонал герцог и уронил голову на руки. — Она вышла замуж по любви, ей разбили сердце, и я меньше всего знаю, как от этого излечиться. Сам я решил отправиться на войну, и ты знаешь, чем все закончилось. — Герцог поднял голову, на его губах блуждала печальная, разрывающая сердце улыбка. — Одно могу сказать точно. Ей хочется отвоевать любовь подлеца, а я хочу его убить. У меня безвыходное положение. Она спрашивает мое мнение, а потом не слушает ни одного моего слова. Она злится на меня, когда я говорю, что это вина Кавендиша, и я, так или иначе, превращаюсь в ее глазах в негодяя.
Энн, чувствуя его раздражение, сдержала улыбку.
— Когда мы спорили насчет бренди, я именно так вел себя с тобой, да? Почему ты проявила такое упорство и решительность в своем желании помочь мне, когда на самом деле я заслуживал хорошего пинка?
— Потому что ты заслужил, чтобы тебе помогли.
— Я рад, что ты была такой упрямой, Сэриз, — покачал головой герцог. — Моей сестре нужна женщина, которой можно довериться, но такой нет.
Энн покачала головой. Нет, она, конечно, не может говорить с его сестрой. Она падшая женщина. И потом, она ничего не знает о любящих мужьях, и, хотя ей известны подробности счастливого брака родителей, она понятия не имеет, как спасать несчастливый брак.