В коридоре я напарываюсь на группку студентов: две барышни и четыре кавалера, возрастной разброс от двадцати до пятидесяти, настроение у всех одинаковое, деловое и веселое одновременно:
– Бестий пересдал или опять завернули?
– А когда пересдавать, объясни, пожалуйста? Март месяц, Чеширыч в загуле…
– Слушай, я не могу! Он лекции строит по принципу «что вижу – то пою», несет ахинею!
– Господа, я решительно не понимаю, как мы эту ересь вообще сдавать будем?
– Славик, ты что? Ересь на первом курсе сдают, в летнюю сессию.
– Не прискребайся, я в фигуральном смысле.
– Наше счастье, что этот ящер теорию ведет, а не практику.
– А про практику, Маня, молчи лучше!
– Манька, ну не напоминай ты ему, не будь мирской. У него по молодильнику хвост. Не растут яблоки, хоть тресни. На кафеле растут, на паркете тоже, а в аудитории линолеум на полу, сквозь него росток не пробивается!
– Стоп! Слава, а ты как пальцы держишь? Какая рука рабочая, левая или правая?
– Правая.
– Тогда смотри: вот так вот пальцы гнешь, до упора, семечко на них ставишь. Манька! У тебя стрелка на колготках, смотри!
– Ой, длинная какая! Слушай, как думаешь, что легче – зашить или зарастить?
– Мальчики, вы идите. Ну конечно, зарастить. Только на ноге опасно, если не уверена…
– Знаю, что опасно. Но у меня молния на сапоге заедает. Томка, можешь?
– В общагу сбегай, переоденься. Туда-обратно две минуты, сто раз успеешь.
– Не две, а пять. А у нас Кошкин сейчас, он не любит, когда опаздывают.
– Да, Кошкин – это жестоко. Маня, а вообще это странная мысль. Смотри, у нас все предметы как предметы. А кого ни спросишь «что в сессию сдавать?», любой скажет: бестилингву, артпрактику и Кошкина… А теперь представь, что в дипломе так и напишут: «бестиалингвистика» – двенадцать, «практическое артефактоведение» – одиннадцать, «Кошкин» – двенадцать.
– По «Кошкину» больше десятки нереально получить, – вмешиваюсь я.
Приземистая кудрявая Маня и ее собеседница поворачиваются, смотрят на меня и дружно фыркают. Совсем по-девчоночьи. Хотя Манечке ну точно уже под полтинник.
– Шестьдесят лет назад знаете как мы Кошкина звали? – Маня трясет лиловыми кудельками и смотрит вопросительно. А ее товарка – юная, но такая хрупкая и строгая, что в ней легко разглядеть недавнюю старушку, поправляет бусики и говорит:
– Крысолов…
– Его сейчас тоже так зовут, да?
– Нет, – усмехается Манина подружка. – Сейчас Кошкина чаще Мышкиным зовут. Евдокия, вы меня не помните, наверное? Я Тамара из Северо-Восточного.
– Помню, конечно, но вот не узнала. Вы так обновились хорошо. – Вот как, оказывается, выглядит Ленкина сменщица. – Очень приятно, Тамара. Будем еще раз знакомы. Это вы теперь вместо Лены работаете?