Но дело было в том, что, сколько не сжимал Майкл в своих объятиях это роскошное тело, он все равно не мог слиться с Ханной воедино, и эта невозможность приводила его в отчаяние. Ханна по-прежнему оставалась собой, была все такой же желанной, но между ними чувствовалось какое-то пространство и отчужденность. Майкл поймал себя на том, что думает о Марсель и детях и их образы встают между ним и Ханной, и нет никакой возможности избавиться от их образов, от их лиц.
Сегодня Майкл сопровождал Ханну в салоны известных модельеров. Он сидел в стороне на неудобных креслах для посетителей, пока манекенщицы демонстрировали Ханне последние модели. Ему нравилась эта необычная, деловая сторона ее жизни, но Ханна на попытки заговорить об этом только пожимала плечами.
— Я просто выбираю то, что мне нравится, то, что будет хорошо продаваться. На самом деле, нет даже особой необходимости мотаться по всем этим салонам. Я просто все это делаю, чтобы обеспечить себе алиби на эти два дня.
Объяснение польстило Майклу, но не уменьшило дистанции между ним и Ханной. Они позавтракали в ресторане, который Майкл выбрал по «Справочнику хорошей кухни», потом, стараясь не показать друг другу своего разочарования, пошли в Национальную Галерею, побродили с туристами по залам, а затем вышли под дождь.
Пробежка под проливным дождем прибавила Майклу бодрости и энергии, и отчужденность между ним и Ханной как будто бы смыло этим ливнем. Когда она вышла к нему после горячей ванной, вся розовая и сияющая, Майкла охватило желание уже без вчерашней примеси меланхолии. Официант в белом халате принес чайный поднос с серебряным чайником и тонким китайским фарфором, но, как только он вышел, стало ясно, что чай так и остынет на столике, возле кровати. Майкл встал на колени рядом с лежащей на кровати Ханной и припал к ее полуоткрытым губам.
Этой ночью Майкл чувствовал себя так же, как в первый раз в магазине у Ханны — очистившимся, опустошенным, готовым к обновлению.
Затем, посмотрев на Ханну, откинувшуюся на подушки, Майкл с изумлением увидел, что она плачет.
— Что такое? Ханна? Что я такого сделал?
Сначала Ханна ничего не отвечала, только трясла головой, и из ее закрытых глаз катились крупные слезы.
— Ты должна сказать мне, — настаивал Майкл. — Ведь если я не знаю, о чем идет речь, как могу я что-то исправить? — Но он был, казалось, бессилен убедить Ханну, и это слегка раздражало.
— Все в порядке, — повторяла Ханна. — Это не имеет к тебе никакого отношения. Нет, действительно. Просто я почувствовала себя вдруг такой одинокой.