Тут Борис Васильевич, хоть и не очень трезвый был, понял, что хватил лишнего, и поспешил исправиться:
— Ты что, Лексеич, да мой зять — классный мужик, я сразу увидел. Уж если он меня не забоялся, когда я с ним по-мужски начал говорить, — это да. Меня ведь, когда я злой, все стороной обходят, уважают.
Но мой батя уже не мог успокоиться:
— Нет, Васильич, ты моего сына за чмо не держи. Он и тебя, хоть ты и разведчик, в пять секунд вырубит. И вообще, что ты на молодежь наехал? Давай лучше накатим за Победу еще по одной.
Тут уже вступила в разговор моя мама:
— Ну-ка, мужики, заткнулись! Мы такую дату отмечаем, а вы тут ругаетесь не по делу.
Но Борис Васильевич все не унимался:
— А вот скажи мне, зятек, на какой черт ты в партию вступил? Тебе что там, маслом намазано?
Тут уж оба моих родителя не выдержали.
— Да ты что, Боря, думаешь, что мой сын ради привилегий туда пошел? — ласковым голосом спросила мама.
От этого тона Борис Васильевич сразу встрепенулся и заявил:
— Да не обращайте внимания, я тут по пьяни вам всякого наговорю, все путем.
Я решил исправить положение и, сев за стол, потихоньку начал петь:
Дымилась, падая, ракета, как догоревшая звезда…
[1]Тут подключился и бас Бориса Васильевича. К нашему дуэту присоединился отец. По его щекам текли редкие слезы, но он, не вытирая их, продолжал петь.
И мы дружно допели песню, а затем уже спокойно проводили моего расчувствовавшегося тестя.
Летом тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года я после сдачи экзаменов продолжал работать в больнице, проходил практику и по-прежнему уделял много времени учебе; кардиология и психология снились мне уже во сне. Я даже пропустил новость о вторжении наших войск в Чехословакию совместно со странами-членами Варшавского договора, потому что практически не читал газет и не смотрел телевизор. Привлек меня к этой теме отец, когда я вечером зашел к ним. Он только что оторвался от телевизора и с возмущением стал рассказывать о предателях-чехах, которые не оценили то, что мы сделали для них. Я, разумеется, не стал говорить отцу, что во время войны чехи благополучно клепали оружие для вермахта и ничем особо не выказывали своего недовольства. И что сейчас не только американские агенты и бывшие капиталисты недовольны существующим строем, но и народ. А только сказал, что наши войска вместе с болгарами и поляками быстро наведут в Чехословакии порядок. И с тоской подумал: «А ведь мне еще два года учиться. И пока мое воздействие на окружающее ограничивается, похоже, только изменениями в судьбе близких мне людей».