Весной мой брат очень хорошо окончил школу и поступил на экономический факультет университета. В прошлой жизни он, еле сдав на тройки выпускные экзамены, поступил в торгово-кулинарное училище. Хотя трудно сказать, будет ли новый выбор для него лучше.
Моя мама повторно прошла ВТЭК и уже не работала в больнице, а начала работать в горкоме партии на должности инструктора. Давалось ей это без особого труда, все-таки она почти двенадцать лет являлась парторгом крупной больницы, хотя, конечно, были слезы и сомнения в том, что она сможет там работать. Мы с отцом ободряли ее и говорили, что она за эти годы уже многое узнала и вполне справится на новом месте.
В глубине души я все же переживал, зная мамин принципиальный характер, что она может испортить отношения с руководством горкома. Но сейчас она входила в работу и собиралась на партийную учебу. Моя Аня тоже успешно перешла на третий курс и активно работала проводником, заявляясь домой только отоспаться. Мы уже обговорили наши планы на переезд в Москву.
Я надеялся, что мне предоставят комнату в общежитии, а Аня приедет ко мне после окончания пятого курса и тоже будет устраиваться на работу в столице. Конечно, слишком рано это обсуждать, все-таки впереди еще два года учебы — многое могло произойти.
Практика этим летом была намного интереснее, чем после третьего курса, даже мне было достаточно интересно, потому что в прошлой жизни из-за специфики работы я почти не сталкивался с такими пациентами. Мне в первый раз доверили самостоятельно удалить аппендикс. Правда, хирург за мной проверяла каждый стежок, что изрядно раздражало, но все равно было здорово.
Уже не так здорово после цикла хирургии было перейти в женскую консультацию. Гинеколог, убедившись в моей компетенции в плане измерения таза и определения сроков беременности, вместе с акушеркой уселась за перегородкой обсуждать последние новости, проблему пошивки платьев и прочего. А я принимал и принимал. Да, беременных в шестьдесят восьмом году было гораздо больше, чем в двухтысячных, это я понял на своем опыте, а вот резиновых перчаток почти не было, а те, которые имелись, были заботливо от меня спрятаны.
— А ты, Сережа, дезинфицируй руки после осмотра, — ласково посоветовала пожилая акушерка. — Вон видишь, рядом с раковиной грелочка висит. В ней хлорный раствор. Так что посмотрел больную — полей руки хлорочкой, а потом помой с мылом.
Я, уже привыкший в восьмидесятых и девяностых годах при всех осмотрах пользоваться перчатками, с дрожью смотрел на эту страшноту. А в моем воображении на кончиках моих пальцев уже расцветали сифилитические шанкры. Но делать нечего — я поливал руки хлоркой. Уже после десятой посетительницы руки у меня были шершавые, а к концу приема покрылись трещинами. Я шел домой после трудового дня, приняв пятьдесят женщин, и в голове все вертелся известный анекдот о гинекологе: его судили за убийство девочки, которая попросила у него десять рублей за то, что она покажет ему свои гениталии. На следующий день я пришел в консультацию с перчатками, взятыми в больнице, и призрак шанкра на пальце меня уже не беспокоил.