Сесть Белову не предложили. Подвели к стене и приковали наручниками к трубе парового отопления. Тут он был словно пес на цепи. Лечь или хотя бы опуститься на корточки не удавалось — не позволяла цепочка, задиравшая руку вверх. Уворачиваться от ударов тоже было трудновато, поскольку места для маневров было мало. Один стальной браслет с отвратительным скрежетом скользил по трубе, второй вгрызался стальными зубьями в запястье, не позволяя позабыть о себе ни на минуту.
— Ты напрасно упрямишься, баран, — говорил капитан, прохаживаясь перед Беловым с дымящейся сигареткой в пальцах. — Лучше подпиши чистосердечное признание. Все равно не отвертишься.
— Не теряйте времени, господин полицейский, — посоветовал Белов. — Я никого не убивал.
Говорить было трудно, держаться молодцом — еще труднее, однако иначе было нельзя. Белову оставалось только терпеливо переносить побои и издевательства, а самому ждать, пока его вытащат из застенков.
«Или не вытащат? — подумал Белов. — Что-то долго раскачивается капитан Ертаев. И в администрации президента не чешутся. Выходит, придется выкарабкиваться собственными силами? А сколько их осталось, тех сил?»
— Все так говорят, — закивал капитан. — Все не виноваты, пока их не прижать хорошенько. А потом все сознаются в преступлениях.
— Я не сознаюсь, — сказал Белов.
— Созна-а-аешься, — ощерился капитан.
— Мне не в чем.
— А я подскажу.
— Жене своей подсказывай, какую ей позу принимать.
— Это ты после пресс-хаты такой смелый? — взъярился капитан. — Так у нас на цепи не больно попрыгаешь. Все равно подпишешь, только уже калекой.
Он не шутил. Но и Белов не был настроен на веселый лад.
— Меня будут искать люди из охраны президента, — сказал он, стараясь не потревожить распухшую губу.
— Э, кончай эти свои мутки! — воскликнул капитан. — Оглушим, пушку в руку сунем, вот и получатся твои отпечатки на орудии убийства.
— И свидетелей найдем, — подхватил гориллоподобный здоровяк при сержантских погонах. — Хоть двадцать штук.
Этот казахский Кинг-Конг бил прикованного к трубе Белова всегда по печени, и кулак у него был поставлен что надо, чуть до позвоночника не доставал сквозь живот. А может, Белов просто отощал за ночь, кто знает. Когда тебя по печени молотят, соображать начинаешь туго.
— Позвоните своему министру, — сказал Белов. — Мухамбеков его фамилия.
— Ай, спасибо, ай, удружил! — схохмил капитан. — А то мы без тебя фамилию своего министра не знали.
— Вам же головы открутят, дурни. Мне действительно Султанбаев карт-бланш дал. И с Мухамбековым я знаком. Лично.
— Карт… чего? — спросил Кинг-Конг.