— Да не переживай ты так, понимаю, что это не сахар — смотреть на пытки, можешь поблевать вволю, но поручение придется выполнить, заодно и свою преданность докажешь. Нельзя, работая на меня, оставаться все время чистеньким.
Худой догадался, что Корней хочет его привязать к себе намертво, пытки и убийство не простит ему никто, хоть и не делал он это своими руками, за соучастие срок тоже приличный дают. Он немного успокоился: слава Богу, не его станут убивать, а менты все равно ничего не найдут. Корней, как обычно, спрячет все концы, сгорит труп в кочегарке и пепел развеют по ветру. Пропал человек без вести…
На место Худой приехал успокоившись, но его передернуло всего, когда Лютый вытаскивал из машины орудия пыток — щипцы, паяльник, тиски и вафельницу. Лютый особо подчеркнул последний предмет:
— Это мое новое изобретение, никто устоять не может, — и, видя недоуменный взгляд Худого, пояснил: — Вместо яиц станем выпекать вафли, — Лютый заржал заливисто, глядя в глаза Худому, похлопал половинками вафельницы. — Отличнейший омлет получится, располагающий к беседе.
Худого вывернуло наизнанку прямо около машины, в горле почему-то стоял запах паленого мяса. Лютый посмотрел на него и криво улыбнулся про себя: «Интересно, как устроен человек. Наверняка ты блевать не станешь, когда я тебе этот аппарат к яйцам прилажу». У него даже зачесались руки, хотелось все проделать быстрее.
Когда Худой вошел в кочегарку, то обратил внимание, что, кроме него, там никого нет. Ни кочегаров, ни объекта пыток, — ни души. Он снова забеспокоился, повернулся к Лютому, чтобы спросить его, и получил резкий и сильный удар в живот. Он задохнулся от боли, не хватало воздуха, ловил его открытым ртом, перегнувшись пополам. Лютый подхватил его, закидывая на стол, привязал руки и ноги к поручням, заклеил рот липкой лентой, чтобы не оглушал своим диким криком, присел рядом на стул, поджидая Корнея.
Худой корчился на столе, пытаясь разорвать сыромятные ремни, мычал что-то нечленораздельное сквозь липкую ленту, понял, что не удастся вырваться, и затих. Округлившиеся глаза, наполненные ужасом, вращались туда-сюда, инстинктивно ища поддержки, застыли на вошедшем Корнее с вопиющим вопросом.
— Освободи ему рот, — приказал он Лютому. — Он мальчик умный, зря кричать не станет.
Корней присел на стоявший рядом стул, вынул трубку, набил табаком и закурил, выпуская большую часть дыма в воздух и пропуская немного в легкие.
— То, что я тебе говорил — все правда, Петя. Мы тебя убьем и труп сожжем, но ты должен сделать выбор. Расскажешь все сам, как хотел подставить меня — умрешь быстро и безболезненно, в противном случае пожалеешь, что родился на белый свет.