— Говорить хочешь, гнида, чего же раньше молчал? Одного суставчика мало, вдруг опять не все расскажешь.
Он снова сдавил пассатижи, превращая суставные кости и мягкие ткани в желе с косточками, подождал, пока промычится Худой, позвал Корнея и отклеил пластырь. Но Худой мычал и без пластыря, словно вся вода покинула его организм, а не только моча пропитала брюки и воздух. Лютый плеснул ему в лицо стакан воды, облизнулся Худой и заговорил, постанывая от боли:
— Все расскажу, все… Только не бейте больше, не трогайте, — его потряхивало слегка от страха — Лютый демонстративно вертел в руках паяльник. — Давно я недолюбливаю Михася, ненавижу… Пришел в институт позже меня, защитил докторскую, был все время в фаворе и славе… Слава Богу, выперли его из НИИ, но он опять взлетел у вас. Решил я отомстить ему за украденную удачу, подыскивал подходящий момент, чтобы отправить аудиокассету и его жене, в том числе, где подвыпивший Лютый рассказывает, как заказали вы ее трахнуть на катере. Потом почему-то передумали и отыграли назад, Лютый не успел остановить насильников и Михась убил их обоих. Как только отправил бы кассеты, — сам бы уехал, сменил фамилию и лег на дно.
— Где кассеты? — спросил Корней.
— Одна, я еще не переписал ее. Лежит в надежном месте, я покажу, там и паспорт мой новый.
— Где кассета? — повторил вопрос Корней.
— Не убивайте меня, — взмолился Худой, — я все отдам, все покажу…
Корней снова вышел из кочегарки, слыша спиной душераздирающее: «Не-е-е-е-т». Лютый быстро задраил его рот пластырем, повернул набок, вгоняя паяльник в анус прямо сквозь брюки, воткнул шнур в сеть и стал приговаривать в ярости:
— Ты у меня сегодня, сука, поговоришь… Всех подставил, гад — и меня, и шефа, и Михася с женой. Как твоя жопа, чувствует тепло? Скоро станет не жопа, а Африка, побудешь хоть раз негром, — нес околесицу Лютый, принюхиваясь, чтобы уловить запах паленины и не перестараться. Но пока кроме говна и псины не пахло ничем.
Корней вернулся раньше обычного, понимая, что Лютый может перестараться, спросил то же самое:
— Где кассета?
Лютый отключил паяльник, сдернул пластырь.
— Д-д-д-ома, в левом углу в комнате поднимается паркет. Там… Не убивайте меня, — заплакал Худой.
Корней вытащил пистолет. «А-а-а-а-а!» — послышался крик. Палец надавил на спуск. Лютый грохнулся наземь, около переносицы из дырки засочилась кровь.
— Вот видишь, дурашка, никто тебя убивать и не собирается. Поможешь запихать его тело в топку? — ласково спрашивал Корней.
Худой еще продолжал оставаться с открытым ртом, словно крик вновь вырывался наружу. Потом сообразил, что убит не он, а Лютый, запричитал: