Годфри Кесс, зайдя в «Радугу» в то время, как мистер Снел в сотый раз повторял свои свидетельские показания, отнесся к ним очень легко, заявив, что сам купил у торговца перочинный нож, и тот показался ему веселым, разбитным малым. А насчет его зловещего взгляда, сказал он, все чепуха! Но слова Годфри сразу были отнесены за счет легкомыслия молодости — как будто один лишь мистер Снел заметил в торговце нечто странное! Напротив, нашлось еще несколько человек, готовых предстать перед судьей Мэлемом и дать показания еще более существенные, чем показания хозяина гостиницы. Можно было только пожелать, чтобы мистер Годфри не отправился в Тарли опровергать все, что сказал там мистер Снел, и не помешал тем самым правосудию арестовать преступника. Подозрение, что Годфри собирается это сделать, было вызвано тем, что вскоре после полудня он выехал верхом по направлению к Тарли.
Но к этому времени интерес Годфри к делу о краже уступил место все более возраставшему в нем беспокойству о Данстене и Уайлдфайре, поэтому он и направился, но не в Тарли, а в Батерли, не в силах дольше оставаться в неведении. Опасение, не сыграл ли Данстен с ним подлую шутку, удрав с Уайлдфайром, чтобы вернуться через месяц, когда проиграет или промотает деньги, полученные за лошадь, угнетало его даже больше, чем мысль о возможности несчастного случая. И теперь, когда бал миссис Осгуд остался позади, он злился на себя за то, что доверил лошадь Данстену. Вместо того чтобы попытаться рассеять свои сомнения, он лишь усугублял их, как делают все суеверные люди, думая, что если очень ждешь плохого, то оно не придет. Поэтому, услышав топот приближавшейся рысью лошади и заметив, как над изгородью появилась шляпа всадника, пока еще скрытого за поворотом, Годфри подумал, что его заклинания увенчались успехом. Но как только он увидел лошадь, сердце его снова упало. Это был не Уайлдфайр, а через несколько секунд Годфри стало ясно, что и всадник не Данстен, а Брайс, который, подъехав, остановился, чтобы заговорить с ним. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
— Ну, мистер Годфри, удачливый же ваш братец, любезный Данси!
— Что вы хотите этим сказать? — быстро спросил Годфри.
— Как, разве он еще не вернулся домой? — удивился Брайс.
— Домой? Нет. Что случилось? Говорите скорей! Что он сделал с моей лошадью?
— А, я так и думал, что лошадь ваша, хотя он и уверял, что вы уступили ее ему.
— Уж не сломал ли Уайлдфайр ногу по его вине? — спросил Годфри, багровея от ярости.
— Еще того хуже, — ответил Брайс. — Видите ли, я сговорился с ним купить коня за сто двадцать фунтов — цена непомерная, но Уайлдфайр мне нравился. И что же делает Данстен? Скачет, летит прямо на высокий частокол за канавой и губит лошадь. Когда ее нашли, она уже давно издохла. Значит, он с тех пор так и не возвращался домой?