Она оглянулась, чтобы посмотреть на дом. Конечно, еще много работы предстоит, чтобы привести его в божеский вид. Заменить подгнившие доски, покрасить, сделать новые ставни. Но главное свершилось — в дом вернулась жизнь. Ведь до тех пор, пока сюда не приехал Деклан, поняла она вдруг, Дом Мане был не просто покинутым — он был мертвым.
— Ты не просто вложил в него деньги и свой труд — ты вернул его к жизни!
— А ты сможешь здесь жить?
Быстрый взгляд ее — изумленный, даже испуганный — встретился с его спокойным и твердым взглядом.
— У меня есть своя квартира.
— Я не об этом. Я спрашиваю, сможешь ли ты здесь жить. Будет ли тебе здесь уютно, не пугает ли тебя соседство… призраков, видений прошлого, как их ни назови.
— Если бы я боялась привидений, не приехала бы к тебе на ужин. Кстати, голубчик, чем ты собираешься меня кормить?
— В сегодняшнем меню — тунец на гриле. Секундочку… — И он достал из кармана старинные часы. — Будет готов через пять минут!
Словно завороженная, Лина не отрывала взгляда от часов. Внутри у нее что-то затрепетало, как чуть раньше в библиотеке, когда она увидела подсвечники.
— Откуда они у тебя?
— Купил сегодня в антикварной лавке. — Почувствовав в ее голосе тревогу, он протянул часы ей. — Что такое? Они тебе кажутся знакомыми?
— Немногие в наше время пользуются карманными часами.
— Я понял, что они мои, как только их увидел. Это ты мне их подарила, — продолжал он и, когда она изумленно вздернула голову, добавил: — Только было это давным-давно. — И перевернул часы, чтобы она прочла надпись на крышке.
— Часы Люсьена! — Победив страх, она заставила себя дотронуться до выгравированной надписи. — Как странно! В самом деле, Деклан, все это очень странно. Значит, ты считаешь, я Абигайль?
— Именно так.
Она покачала головой:
— А тебе не кажется, что все как-то слишком удачно сошлось?
— Убийство, отчаяние, самоубийство, души, не знающие покоя? — Пожав плечами, он убрал часы в карман. — Да нет, я бы не сказал, что все прямо так уж удачно сошлось. Но вот что я думаю, Лина: быть может, судьба дает нам шанс исправить страшную ошибку, совершенную сто лет назад.
— Боже мой, ты такой… такой… ты потрясающий! И почему это, черт возьми, в нашей паре я должна сохранять здравый рассудок? Деклан, милый! Мне с тобой очень хорошо.
Говоря это, она в рассеянности играла серебряным ключиком на шее. «Привычка, — подумал Деклан. — Она сама этого не сознает».
— Ты мне очень нравишься. Мне нравится с тобой разговаривать, очень-очень нравится заниматься с тобой любовью. Но пока это все. Не больше.