— У меня в животе урчит. Кажется, я проголодалась. А вы голодны?
— Умираю с голоду, — согласилась я.
Накануне я варила куриный суп, так что быстро подогрела две чашки в микроволновке. Пока мы ели, я рассказала Клэр, что ее отец не стал звонить в полицию, но нанял частного детектива, очень умного, чтобы он помог разыскать ее маму. Я спросила, не хочет ли она остаться со мной, и она кивнула. Я не стала говорить, что отец не оставил записку, как я обещала, но сообщила, что он поедет в их дом завтра и возьмет все, что она захочет. Тут мне пришла в голову мысль.
— Клэр, — начала я, — когда я была маленькой, то постоянно составляла списки. А ты когда-нибудь составляла списки?
И когда я это сказала, Клэр улыбнулась.
Клэр сидела за столиком в кафе «Дора» и смотрела, как двое мужчин играют в шахматы. Один из них был высоким, с носом с горбинкой и голубыми глазами, и на нем была красная рубашка с белой оторочкой и перламутровыми застежками на груди и карманах. Мальчик из класса Клэр два года назад оделся ковбоем и появился на вечеринке в похожей рубашке. Клэр удивлялась, что шьют такие рубашки и для взрослых. Другой мужчина отличался копной густых черных блестящих кудрей и глазами, как у бассета. У него была удивительная улыбка — широкая, как у кинодивы, когда уголки рта поднимаются и с двух сторон появляются ямочки. Один раз ковбой испугал Клэр, хлопнув в ладоши и заорав:
— Ого, Джоси, ты заставил меня зевнуть! — На что второй мужчина, по-видимому, Джоси, энергично кивнул, и его кудри прямо затанцевали, как будто живые, и широко улыбнулся.
Когда это произошло, Клэр взглянула в сторону стойки, чтобы встретиться глазами с Корнелией. Глаза у Корнелии были большими и слегка приподнятыми в уголках, как у кошки, но они не были желтыми, зелеными или голубыми, как чаще бывает у кошек, они были светло-карими, с капелькой орехового цвета.
У Корнелии были миленький, слегка вздернутый носик, открытая улыбка и слегка заостренный подбородок. Вообще-то лицо ее по форме очень напоминало портреты Анны, Сары и Мэри, которые Клэр рисовала в своем блокноте. Лицо сироты, хотя Клэр не знала, сирота Корнелия или нет. Когда Клэр взглянула на Корнелию, та подняла свои миндалевидные глаза к потолку, осуждая шум, поднятый ковбоем, и хотя она не улыбнулась, Клэр тоже подняла глаза к потолку.
В тот вечер, когда в квартире Корнелии Клэр ела куриный суп — густой, вкусный, с маленькими клецками — и тост с маслом, Клэр поняла, что если она будет внимательнее к тому, что ее окружает, если сумеет сосредоточиться и различит каждую деталь, ее страхи уйдут.