Продолжение не понравилось еще больше.
— Сожалею, что по моей вине вы попали в крайне неловкое положение. И полагаю, исключительно врожденное благородство… — Кагон умел говорить, и это умение приносило ему пользы ничуть не меньше, чем сила высших.
Его речь была плавной, неторопливой, убаюкивающей.
Словесное кружево оплетало Виттара, и, пожалуй, не останься черный опал в перстне черным, Виттар заподозрил бы гостя в применении родовой силы.
Но перстень молчал. А Кагон продолжал вывязывать речь, слово к слову, петля к петле.
— Мне известно ваше… неоднозначное отношение ко всему, что связано с альвами…
И зачем ему понадобилась Тора?
Или не ему?
— …поэтому наилучшим вариантом разрешения данной проблемы будет возвращение Торхилд домой, — завершил речь Кагон.
Ему чуть за сорок. Высок. Неплохо сложен. Кость легкая, что в общем-то характерно для Ртути, равно как мягкие черты лица и золотистый оттенок кожи. Виттар, не скрывая интереса, разглядывал собеседника. Волосы светлее, чем у Торы, скорее всего, примесь другого рода. Олово? Или Свинец? Радужка с зеленоватым отливом, значит, и Сурьма в крови отметилась.
А вот шесть родинок на щеке — от высших. Кто и когда подгулять успел? Но главное, что давно, поколения с три назад, поскольку вымылись, поблекли, и Кагон подкрашивает их, пытаясь выделиться.
И вправду наверх метит? Одной краски мало.
— Ее дом теперь здесь. — Виттар понял, что ему больше неинтересно.
— Позвольте, но…
Прямого взгляда Кагон не выдержал, даже не попытался, сразу глаза отвел.
— Две недели назад она была тебе не нужна. Что изменилось?
— Мне крайне неудобно, что мое поспешное решение поставило вас в…
— Врешь. Правду.
У лжи особый аромат, пожалуй, старого выдохшегося пива. Или прокисшего молока. Или еще пота, который выступил на ладонях Кагона.
— Ну? — Виттар положил руки на стол, позволяя живому железу выбраться. Серебряные капли проступали на коже, сплетаясь в чешую.
— Вы… признали меня гостем.
— Признал. И здесь не трону. Но брошу вызов.
А в прямой схватке у Кагона шансов нет.
— За что?
— За ложь. И… просто хочется. — В конце концов если Виттара считают бешеным, то почему бы не воспользоваться репутацией.
Конечно, если бы Кагон боялся не так сильно, он бы понял, что вызвать его без веской причины нельзя: закон защищает слабых.
— Его величество…
— Вмешиваться не станет. Но я лишь хочу понять, что заставило тебя прийти сюда и лгать мне. Или ты считаешь себя умнее?
Считает, но в жизни не признается, что более чем разумно.
— Итак?
Догадка лежала на поверхности, но Виттару это совершенно не нравилось. Он все же надеялся, что ошибся.