— С этим до завтра. Считайте меня пока пассажиром. Мне нужен отдых, — оказал Житков, разглядывая своего будущего помощника. — Радируйте, что приняли меня на борт.
— Как прикажете поступать дальше?
— По инструкции, — коротко ответил Житков, не имевший представления об «особом задании» корабля.
— Разрешите пока оставаться на поверхности?
— Пока русские этому не мешают, дайте людям дышать воздухом, заряжайтесь, не расходуйте напрасно аккумуляторы. В дальнейшем от них придется взять все. А теперь — несколько часов сна.
— Может быть, сначала завтрак?
— Нет, нет, — прежде всего в постель. А уж затем — обед. Настоящий немецкий обед! Наконец-то! От этой несносной русской еды ходишь как с камнями в желудке.
— И рюмку мозеля?
— Разве буфетчик не предупрежден, что для меня должен быть вермут?
— Не знаю. Может быть… Я хотел сказать: если ему было приказано, он, конечно, сделал для вас запас вашего сорта… Когда разрешите представить вам офицеров?
— После обеда.
— Вы будете обедать у себя?
— Да.
— Разрешите пожелать приятного сна.
— Благодарю.
— Позволите идти?
— Прошу.
Дверь задвинулась. Житков остался один. Одиночество было ему необходимо, чтобы собраться с мыслями. Только очутившись на неприятельской лодке, в окружении врагов, он до конца оценил свое положение. Издали все это казалось проще. Столкнувшись же лицом к лицу с первым и пока единственным немцем — своим помощником, Житков впервые с полной ясностью ощутил, что должен следить за каждым своим словом, каждым жестом, даже за каждой мыслью, должен целиком уйти в ту жизнь, какую придется вести, — жизнь немца, фашиста, офицера. Ни малейшей фальши!
Он начал с того, что примерил платье, приготовленное для Витемы. Убедившись в том, что все необходимое имеется, — разделся и нырнул в койку.
Усталость взяла свое. Он тотчас погрузился в крепкий сон, а когда открыл глаза, не сразу вспомнил, где он. Быстро одевшись, Житков нажал звонок с надписью «буфет». За дверью послышались тяжелые шаркающие шаги и стук.
— Войдите! — крикнул Житков.
Дверь отворилась. Перед Житковым стоял широкоплечий, коренастый старик.
Это был Мейнеш.
Нужны 800 литров бензина!
Под монотонное пение моторов отлично думалось. Найденов успел во всех деталях продумать дальнейшее: как он прилетит на землю, как поместит пленного Витему под надежную охрану, хорошенько выспится и, полный сил, будет ждать условленного сигнала Житкова, чтобы вылететь к нему на этом же немецком самолете. Мысль о том, что нужно как можно скорее вернуться к Житкову, чтобы не оставлять его одного среди гитлеровцев, была сейчас главной.