Ноут подошел ближе, поудобнее положил вдохновенные пальцы прирожденного музыканта на прохладные боковины плиты, коротко выдохнул и одним рывком перевернул совершенно неподъемный с виду камень. Тонкий нос принца почти уперся во что-то выпуклое, расплывчато-серое, отливающее едва уловимой голубизной и энергией, чуждой урбанизированному миру. Щит Унгира? Чтобы убедиться в этом окончательно, оставалось совершить последнюю проверку. Бог отступил на пару шагов и мужественно вперил в зеркало взгляд. Нечеткие очертания собственной фигуры в первый момент показались ему неотличимыми от изображения в самом обычном (слово «заурядное» для такого рода предметов не годилось) зеркале. Долю секунды спустя до Ноута дошло, что отражение имеет его натурально-серебристые длинные волосы, присущие музыканту-мечтателю, а не их допустимый для делового человека урбомира коротко остриженный эквивалент. Взгляд же зеркального двойника был холодно безжалостен и по-деловитому тверд. С каждым мигом видение становилось все четче, приковывало взгляд, маня обещанием открыть все двери души, это было и страшно и неимоверно притягательно одновременно. Лишь дисциплина рассудка, воспитанная долгом и сутью бога, помогла мужчине совладать с драконьим соблазном там, где потерпели крах демоны Межуровнья. Принц поспешно отвел глаза, сочтя испытание истинности успешно завершенным, и позволил себе короткую улыбку. Теперь предстояла чисто техническая работа, которую, к сожалению, невозможно было свалить на подручных за неимением таковых.
Из внутреннего кармана куртки бог достал миниатюрный перочинный ножик из закаленного по особому рецепту металла с рукоятью, инкрустированной стилизованным вензелем принца так хитро, что непосвященный узрел бы лишь прелестный вьюнок. Ноут приставил лезвие к краю щита, наглухо замурованного в плиту, и нажал. Нож вошел в камень так же легко, как в человеческую плоть. Мужчина осторожно очертил большой ромб, четко повторяющий контуры зеркального предмета, и, спрятав ножичек, быстро стукнул по обеим сторонам камня, одновременно чуть качнув его вперед. Щит выскользнул из объятий плиты и стал клониться. Мгновенно подхватив большой, но весьма легкий для своих габаритов предмет (теперь-то он действительно походил на огромный осадный щит необычной красоты), Ноут перевернул его к себе тыльной стороной, дабы не увлечься вновь созерцанием собственного обличья, и сосредоточился на чарах телепортации.
Структура урбанизированного мира поддавалась с трудом, но принц был настойчив. Через несколько секунд измерение признало за богом право на перемещение, и он очутился на площадке перед квартирой, где, застыв во времени прочнее мухи, тонущей в янтаре, сидел над книгой Кэлер. Бог аккуратно прислонил щит к стене и на всякий случай снабдил его простейшими чарами невидимости. К магическому предмету заклятие пристало более чем охотно, и Ноут вновь возвратился в коллекционную комнату Сиранга, где придал эпохальному портрету куланда прежнее положение. Теперь, даже если кому-то в голову пришла бы блажь убедиться в наличии странного зеркала на оборотной стороне камня, для ее воплощения понадобились бы объединенные усилия по крайней мере пятерки неслабых мужчин.