Из задней двери рядом с кухней в зал вышел Тревор и направился к фортепиано. Он заиграл гимн Цитадели, и все курсанты повскакивали с мест и, надев фуражки, вытянулись в струнку. Появилась Шеба и запела гимн хрипловатым, сексуальным голосом — в такой манере это произведение исполнялось впервые за всю историю Цитадели. Атмосфера в баре наполнилась смесью удивления и вожделения. Когда Шеба допела гимн до конца и все курсанты, сняв фуражки, начали размахивать ими, Тревор резко изменил тональность вечера, заиграв самый разнузданный вариант «Dixie», который мне доводилось слышать. Из-за всеобщего гула голос Шебы едва можно было разобрать. Но она быстро установила тишину, исполнив «We Shall Overcome» в своей интерпретации. Хорошее знание современной музыки являлось характерной чертой человека моего поколения, так что мы все оценили, как плавно она перешла к «American Trilogy», чтобы закончить «The Battle Hymn of the Republic»,[117] под звуки которого большинство кадетов-северян снова повскакало с мест.
Пока Шеба покоряла публику, Старла повернулась ко мне, обняла за шею и начала целовать. Это было восхитительно, но на людях я предпочитал держать себя в рамках приличий. Я покраснел, отстранился и обвел взглядом присутствующих — не заметил ли кто этой сцены. Заметила, судя по всему, только Молли: когда мы встретились глазами, она насмешливо сделала вид, что аплодирует.
— Все нормально, Лео, — сказала Старла. — Столько людей целуется при всех! Я много раз видела.
— Людей нашего возраста?
— Нашего возраста. Кстати, ты ходишь на балы старшеклассников?
— В прошлом году не ходил.
— А в этом году пойдешь?
Тем временем Шеба запела «The Ballad of the Green Berets», своим исполнением приведя курсантов в такое неистовство, что Большому Джону пришлось поднять большую ладонь, чтобы восстановить в заведении хотя бы подобие порядка. Конечно, Шеба беззастенчиво заигрывала с публикой, но это было в крови у близнецов, тут уж ничего не поделаешь.
— Не знаю. Не думал об этом. Бал же в мае.
— Айк уже пригласил Бетти.
— А! Значит, ты хочешь, чтобы я пригласил тебя?
— Нет. Все равно я не смогу пойти.
— Тогда к чему эти намеки? И почему ты, интересно, не сможешь пойти?
— Где я возьму бальное платье?
Мне в голову пришла внезапная мысль, и я брякнул:
— Я сошью тебе бальное платье!
— Как это?
— Мать воспитывала меня в феминистском духе. Что бы это, черт подери, ни значило, но шить я умею. Пару лет назад я сшил ей платье ко Дню матери. Шеба тоже здорово шьет. Она мне поможет.
— А туфли? — спросила Старла. — Твоя мама, случайно, не вырастила тебя сапожником?