Ну, если не считать ее.
Переминаясь с ноги на ногу, он стоял в коридоре возле двери лазарета. В обоих руках он держал по фонарю. Иначе нельзя: вдруг один погаснет? Тогда у него, Харкинса, разумеется, разорвется сердце.
В «Кэтти Джей» воцарились тишина и полумрак. Закат светился чахлым алым светом, едва пробивавшимся в коридор сквозь засыпанное песком лобовое стекло кабины. Без моторов «Кэтти Джей» представляла собой обычную груду железа, успевшую за минувший день прогреться, как кухонная духовка. Пол под ногами, наклонившийся из-за того, что корабль зарылся носом, казался незнакомым и чужим.
Джандрю не привык находиться в одиночестве на пустом корабле. Здесь всегда хоть кто-нибудь был рядом, хотя бы Бесс. Сейчас он согласился бы даже на общество кота, этого злокозненного мехового мешка с блохами и чесоткой. Однако Слаг скрылся в глубинах кровеносной и дыхательной систем «Кэтти Джей» и не желал выбираться наружу.
Почему он не поехал с остальными? Может, ему и удалось бы втиснуться в драндулет. Он же самый тощий из всех.
Джандрю не сомневался в том, что они подумали, когда он вызвался караулить корабль. Наш старина Харкинс вернулся. Как будто его недавняя смелость являлась случайным поветрием и они точно знали, что скоро он опять станет прежним.
Но они заблуждались насчет него. Он – здесь, и это было настоящим подвигом! Он – с ней! Вот где храбрость и удаль! Зачем ему гнаться за капитаном в обществе вооруженных до зубов спутников?
Он решился.
Харкинс проверил висевший на поясе нож. Большой, крепкий, острый. Вряд ли у него будет другой шанс.
Он глубоко вздохнул, дрожа, медленно выдохнул и заглянул сквозь открытую дверь в лазарет.
Она находилась на операционном столе. Лежала неподвижно, как мертвая.
Харкинсу полегчало. Если бы ее здесь не оказалось, ситуация бы осложнилась Тогда его сфинктер не смог бы сдержать содержимое кишок.
Он тихо переступил порог и поставил фонари на тумбочки. Их трепещущий свет отражался от стеклянных дверей шкафа, в котором Малвери хранил хирургические инструменты. Они холодно сверкали в ночи. Кроме них, здесь не имелось чистых предметов.
От запаха крови у Харкинса сразу свело живот. Одежда Джез пропиталась ею насквозь. В комнатушке жужжали мухи. «Кэтти Джей» кряхтела и скрипела, остывая.
Джандрю облизал губы.
– Джез? – хрипло прошептал он. Но, догадавшись, что так его вряд ли услышит даже кот, он откашлялся и повторил: – Джез? – уже чуть громче.
Она не шевельнулась. Он шагнул к ней, вытянул палец, резко ткнул ее в бок и моментально отскочил в угол комнаты, предвкушая суровую расправу за дерзость.