— О-о! Вот это новость! — дружно возрадовались князья.
— Откуда новость, Гиви? — ощипывая прозрачную гроздь винограда, спросил Цагарели. — Из чистого ли источника вода?
— Чище и быть не может. Вернулся нарочный из Гори.
— Вон как! — ухмыльнулся Амилахвари. — Так, оказывается, за мой счет награду получил, негодный?
— Какая разница, дорогой тесть? От меня ты ее узнал или от своего нарочного! Главное, вовремя. Не так ли?
— Ничего больше не говорил посыльный?
— Если бы он еще что-то привез, неужели бы я это за пазухой держал? Я бы с вас, князья, еще магарыч получил…
Цагарели кивнул в сторону горийской дороги:
— Взгляните, господа, еще два всадника!
Все стали рассматривать приближающихся всадников.
— У переднего неплохой конь! — отметил Цицнакидзе.
— Видели бы вы, господа, моего Пестрака, — вздохнул Амилахвари. — Вот это был конь!..
Сказал и запоздало одернул себя. Вот дурная голова! Кто тебя спрашивает о нем? Не дай бог, пристанут с расспросами, где теперь тот Пестрак. Что он скажет? Что какой-то безвестный бродяга прибрал коня к рукам?
— Передний-то, господа, в офицерском мундире! — приложив руку козырьком к глазам, сказал Цицнакидзе. — Не Альфтан ли это собственной персоной?
— Вполне возможно, господа, — возвышаясь в собственных глазах от проявленной предусмотрительности, изрек с достоинством Амилахвари. — Я приглашал губернатора на наш праздник.
— Смотрите, у них в поводу еще лошадь! — изумился Цагарели. — Вполне возможно.
— Ну, дорогой сосед, — протянул недоверчиво Цицнакидзе, — ты и скажешь! Чтобы губернатор участвовал в скачках с простолюдинами?!
— От этого губернатора, господа, — демонстрируя свою особую информированность, значительно произнес Амилахвари, — всякого можно ожидать. Давно ли он у нас? А как дело пошло: абрека Хубаева суд ждет, а Дриаев, сами слышали, уже перед всевышним предстал… Теперь очередь за Хачировым.
— Дай бог, дай бог! — согласно закивали князья — хоть в этом желании они были единодушны.
Наконец гости приблизились, и князья, одновременно огорчаясь и радуясь, увидели, что за губернатора они приняли высокого, плечистого мужчину в щегольском капитанском мундире. А следом за ним, покашливая в кулак, шел коренастый, чуть сутулый осетин с тщательно подстриженными усами и курчавой бородкой, с быстрыми, живыми глазами. Дорогая черкеска с золотым шитьем обнимала крепкие, налитые плечи.
— Капитан Внуковский! — щелкнул каблуками сапог, небрежно кинув смуглую ладонь к козырьку фуражки, офицер — Представляю вам, господа, нового начальника Горийского уезда. Прошу любить и жаловать…