Саваки представил хозяйке Току. Когда он упомянул имя Синкити Ёсидзавы, хозяйке оно, казалось, сначала ничего не сказало, но, когда он назвал химчистку, где работал Синкити, женщина качнула головой:
— A-а! Не тот ли это паренёк, что недавно покончил с собой?
— Совершенно верно, — кивнул Саваки, не в силах скрыть некоторого разочарования.
Судя по тому, что мамаша проявляла столь незначительный интерес к Синкити Ёсидзаве, можно было с большой вероятностью предположить, что и у дочки отношения с парнем были не слишком серьёзные. Хоть она и была адресатом третьего письма, но причина самоубийства юноши опять грозила остаться невыясненной.
Покинув кондитерскую на время, Саваки собирался туда снова наведаться вместе с Току после шести. Пока что, чтобы скоротать несколько часов, он повёл Току осматривать достопримечательности: храм Асакуса Каннон, космическую башню и прочее. Току по-прежнему ходила с каменным лицом, нисколько не меняя выражения. Она молча следовала за Саваки и не сердилась, когда тот её фотографировал, — но и только.
Когда они снова заглянули в кондитерскую, Акико Симодзё уже вернулась из своей компании. Как её и описывал бармен Миямото, девушка оказалась симпатичная, с округлым миловидным личиком. На вид ей было лет восемнадцать-девятнадцать.
— Говорят, работаете в той самой торговой корпорации М.? — задал вопрос Саваки.
— Не всё же в булочной — такими пустяками заниматься, — ответила девушка, состроив беззаботную гримаску. — А то пока тут за прилавком стояла, и с порядочными людьми познакомиться было негде. К нам ведь кто за хлебом приходит? То какой-нибудь приказчик из распивочной, то повар из сусечной. Ну, служащие тоже иногда заходят — так ведь все из маленьких фирм по соседству. Все народ бесперспективный. Вот я и подалась в торговую корпорацию М. Там-то, поди, люди с университетскими дипломами, у всех вон какие перспективы!
Слушая эти речи, Саваки не мог сдержать горькой улыбки. Он чувствовал, как дрогнули уголки губ. Уж само собой, паренёк из химчистки не принадлежал в глазах Акико к категории «порядочных людей». Ему никакая карьера не светила. Горькую улыбку вызывало уже то, что, хотя он и представил Току как мать Синкити Ёсидзавы, девушка нисколько не стеснялась в высказываниях и оценках. Вот ведь, как душа устроена. Впрочем, такая святая простота, переходящая в бесцеремонность, возможно, была в духе времени.
— Хорошо, так если вернуться к Синкити Ёсидзаве, он вам случайно письмо недавно не присылал?
— Письмо? — недоумённо переспросила Акико. — Может, и присылал, — неуверенно добавила она, вскочила со стула и, сказав, что пойдёт посмотрит, исчезла в глубине дома.