Очевидно, консервы выскользнули из кармана рюкзака, когда Тася доставала аэрозоль от комаров.
Тикали секунды.
Облака успели изменить конфигурацию, туман над озером стал реже, какие-то большие рыбины вальсировали под водой, клевали носами водную поверхность, распускали круги.
Однако чудовище из рюкзака так и не появилось, и в целом вид у потертого, выбеленного солнцем брезента был вполне благонадежный, и у Таськи отлегло от сердца.
Между тем лицо Анохина все больше и больше перекашивало.
– Что это? – громовым голосом повторил он вопрос и поддел носком сапога консервы.
Верилось с трудом, но причиной коллективного помешательства были именно шпроты.
Таська неохотно поднялась с насиженного места и перебросила консервы в общую кучу продуктов.
– Убери! – взревел Анохин. – Убери сейчас же!
Вот они, гримасы конкуренции! Балтийская шпрота на Сахалине, догадалась Таська, – пощечина, плевок в душу труженикам голубой нивы. Нонсенс. Что-то вроде китайской картошки в Беларуси…
От этой мысли на губах у Таисии появилась довольно ядовитая ухмылка, и в то же мгновение она встретилась глазами с Анохиным – он буквально испепелял ее взглядом.
Сердце у Таськи сделало кульбит. Улыбаться расхотелось, но, видимо, на нервной почве она продолжала скалиться.
То ли Боря, то ли Гена – Таська не разобрала – витиевато выругался.
– Да что такое? – в полном смятении проблеяла Тася.
– Дьявол! Что за шутки? Какого рожна? – Боря с досадой сплюнул.
От Бориного шипения Анохин лишился остатков разума и разразился обличительной речью:
– Какая пошлость! У кого мозгов хватило? Кто на рыбалку припер консервы? Это же настоящая подстава!
Все присутствующие стыдливо потупились, и только Таська, к которой и было обращено пламенное слово, во все глаза смотрела на рыбака.
Шутит или не шутит? Тот продолжал с еще большей горячностью:
– Такие вещи если не понимаешь, то хотя бы чувствовать нужно! – Он постучал себя пальцем в грудь. – Откуда ты только взялась на мою голову? Все, мужики, все. Можно сворачивать удочки – не будет нам удачи. На рыбалку с консервами – это ж надо до такого додуматься. (Палец постучал по лбу.) Что обо мне люди скажут? Баба-дура. Все наши беды от столицы, – похоронным тоном завершил он.
Убитый горем, отошел к машине, извлек из багажника пластиковое ведро цвета школьного автобуса и всучил его Боре:
– Сворачиваемся. – Таське показалось, что рыбак смахнул одинокую слезу.
Пока Боря гонял к озеру, зачерпывал воду и широким шагом возвращался к костру, Таська в крайнем недоумении пыталась сообразить, что на самом деле происходит.