В игре Петросяна в Тбилиси обращала на себя внимание удивительная гармоничность выстраданного им гибкого, упругого стиля, в котором неуязвимость в защите очень естественно сочеталась с умением мощно атаковать, а тонкое позиционное чутье подкреплялось острым как бритва тактическим оружием. Он не проиграл ни одной партии, а выиграл восемь — всего на одну меньше, чем Таль в XXIV и XXV чемпионатах. Но Таль в двух этих турнирах в общей сложности потерпел все же пять поражений. Стало быть, почти такая же результативность, но зато куда больший запас прочности.
Эта гармоничность стиля была замечена и одобрена самим чемпионом мира. В статье «О стиле шахматиста», напечатанной в «Огоньке», Ботвинник, отдав дань позиционному искусству нового чемпиона, далее подчеркнул: «Разумеется, если бы Тигран Петросян был бы только специалистом в области позиционной борьбы и не был бы к тому же хитроумным тактиком, он не сумел бы одержать столь убедительную победу в Тбилиси!»
Читая эти строки, хитроумный тактик чувствовал себя счастливым…
Тбилисский чемпионат окончательно убедил Петросяна в том, что он вправе поставить, перед собой теперь уже реальную цель — завоевание титула чемпиона мира.
Самокритичный, трезво мыслящий Петросян, придя к такому решению, не мог не окинуть требовательным взором свои войска. У него дух захватывало от грандиозности задачи, и он не мог позволить себе хоть что-то упустить в подготовке к решающим сражениям.
Некоторой модернизации вновь потребовал его стиль. Почти все пятидесятые годы прошли под знаком классического позиционного стиля Ботвинника и Смыслова. Под их влиянием, осознавая это или нет, находился и Петросян. Как Ботвинник и Смыслов, он, как мы знаем, играл «по позиции» даже в том возрасте, когда, казалось бы, мог позволить себе шалости.
Что ж, «по позиции» играли и играют всегда, а игра с нарушением требований позиции ошибочна и при правильных действиях противника непременно должна кончиться поражением, не так, ли?
В действительности все это не так просто. Известно, например, что великий Ласкер, властвовавший на шахматном троне более четверти столетия, нередко играл не «по позиции», а, так сказать, «по партнеру». Иначе говоря, Ласкер смотрел на шахматную борьбу как на столкновение индивидуальностей, характеров, даже мировоззрений, находя в ней скрытые философские и психологические аспекты, и порой избирал объективно не сильнейшее, но субъективно единственно верное решение. При этом главным для него иногда была не столько позиция, сколько личность противника, его психологическая настроенность, его особенности и склонности, и не только шахматные, но даже и человеческие.