А герцог тем временем, целовал глаза девушки, мокрые от слез щеки и снова ее губы. Он целовал ее страстно и отчаянно, как человек, едва не потерявший самое дорогое в жизни.
И только услышав звук возвращающегося экипажа, он поднял голову, продолжая, однако, обнимать Селину. Когда лошади подъехали к ним совсем близко, он посадил ее в экипаж и сел рядом с девушкой.
Лакей закрыл дверь, и лошади тронулись, медленно спускаясь по крутой дороге. Селина наконец заговорила:
— Это… так несправедливо, — чуть слышно произнесла она. — Я должна уйти.
— Неужели вы действительно думаете, что я вам позволю это сделать? — спросил герцог. — Вы принадлежите мне, вы моя, я никуда вас не отпущу.
— Я… должна, — сказала она нерешительно. — Я доставляю вам неприятности. О вас… говорят.
— А я думал, что вы думаете обо мне, — сказал герцог. — О моя маленькая, глупенькая девочка! Какое это имеет значение, кто что говорит, если нас связывает нечто драгоценное, удивительное, то, чего им не понять?
Он чувствовал, что она дрожит, и взяв ее за подбородок, повернул к себе ее лицо.
— Я люблю вас, моя дорогая.
— Но эта леди сказала, что вы… собираетесь жениться на ней, — прошептала Селина.
Герцог прижал ее крепче.
— Я хочу кое-что сказать вам, — сказал он. — Я никогда — и это правда, Селина, — никогда не просил ни одну женщину выйти за меня замуж. Никогда в жизни.
Она посмотрела ему в глаза, а он очень мягко добавил:
— Выйдете ли вы за меня замуж, дорогая? Ведь я не могу жить без вас.
Он заметил, как лицо девушки озарило какое-то неземное сияние, делающее ее еще красивее.
Она отвернулась от него.
— Но ведь я… не знатна. Все будут в шоке, если вы… женитесь на мне. Но может быть, я могла бы остаться у вас и… никто бы об этом не узнал… как бы у вас… в гареме.
Герцог засмеялся.
— Дорогая моя, бесценная! — воскликнул он. — Неужели вы думаете, что это возможно, даже если бы я принял ваше предложение?
Он снова повернул ее лицо к себе.
— Я хочу, чтобы вы всегда были со мной, — сказал он. — Не тайно, а как моя жена, как моя любовь, днем и ночью.
Герцог снова коснулся ее губ своими губами, и Селина поняла, что слова излишни.
Они принадлежали друг другу. Она была частью его, а он частью ее. Никакая брачная контора не могла бы сблизить их больше.
— Я люблю вас, — прошептала она, когда в их поцелуях наступила короткая пауза. — Я люблю… вас так, что не могу… думать ни о чем другом. Я только… хочу делать, то, что… хотите вы.
— Я ведь сказал, что вы можете доверять мне, — произнес герцог.
Тут он с удивлением обнаружил, что они уже приехали. Помогая Селине выйти из экипажа, он увидел, что туфли ее в грязи, а подол платья покрыт пыльцой цветов.